Онлайн книга «Хочу влюбиться...»
|
Открываю дверь родительского дома — Ма…, па…, привет. На мое приветствие выходит отец. — Привет, Соня, — целует меня в макушку, — как ты? — Я б сказала хорошо, но не буду. Мы можем поговорить? — А ужин? Там мать что-то печет и запекает… — папа хмурится, видя мое обеспокоенное лицо. — Давай поговорим, а потом поедим, хорошо? — Иди в кабинет, я попрошу, чтобы мать нас не беспокоила. Захожу в папин кабинет. Он всегда ассоциировался у меня с безопасностью, надёжностью и даже каким-то умиротворением. Выполненный в темных тонах, обставленный тяжёлой дубовой мебелью, с глубокими кожаными креслами — указывал на твердость и стойкость характера хозяина, и на важность решений, которые принимаются в его стенах. Отец зашёл в кабинет, плотно прикрыв дверь. Сел напротив меня в кожаное кресло, сложил руки на столе. Сигнал ясен, он готов слушать. — В понедельник мне отдали дело одного товарища из Чечни. Предварительное слушание назначено через месяц. Основной судья — Ильин, второй — Клавдия Семёновна, но она всегда на стороне главенствующего судьи, они как иголка с ниткой, их столько вместе дел связывает, что они как одно целое — сработались, короче. Третьим был Фадеев, но у него резко обострилась язва. Как только я была назначена, в воздухе запахло грозой, прямо видны движения воздуха. Что хотят — не знаю. Что делать — тоже. Начала изучать, там прямо все плохо, почти терроризм, и то, там читать — не перечитать, почти 200 томов. — Я закончила краткое изложение и жду папиного вердикта. Может я себя накрутила? Сейчас он скажет: “не ссы в муку не делай пыли”, я встану и пойду есть за троих. Он потер руками лицо. Уткнулся в них и молчит. Значит все плохо. — Да, я слышал об этом деле, — начал говорить он, положив голову на согнутые в локтях руки, — и о том, что там за преступления. Вопрос: ”почему это дело отдали вам, а не в военный суд?” — Скорее всего хотят свести на другие статьи… — На сто процентов уверен, что это твой старый хрен Федор Степанович мутит, давно пора списать в утиль, а он все дела тасует. Наверное, занесли ему бабла, а он наобещал с три короба и чужими руками жар загребает. Ильин, тот калач тертый, своего не упустит…, где бабки, там и он… Ну, а за Клавку, ты сама знаешь… Тут зазвонил мой телефон. — Да, — внимательно слушаю. Наверное, я сильно побледнела, раз отец начал смотреть на меня с беспокойством. — Я поняла, спасибо. — Что? — Федеева нашли мертвым в лесополосе, — и выдыхаю остатки воздуха из лёгких. Пульс начал долбить в висках и разболелась голова. — Вот тебе и язва…, - протянул отец. — Ты же знаешь, что с этими людьми не пошутить? Я не хочу повторения 2002 года. — А я что, хочу? Если ты не забыл, я там то же была… Что мне делать? — Сиди тихо. Можешь даже не читать дело, меньше знаешь — проще жизнь. — Может написать на перевод в военный… — Сейчас толку не будет, потом… Как свяжутся сразу звони и говори, что хотят, если не будет возможности — жми кнопку SOS на телефоне. — А план какой-нибудь есть? — Плана нет. Надо было вручить тебя Давиду и отправить первым же рейсом в Лондон… — А ты не думал, что нужна не я, а выход на тебя, ну, то есть спецслужбы? Отец только почесал голову. — Говорю сразу, чтоб потом не ругался… Если меня будут тормозить, похищать и все такое, сопротивляться не буду… Если нужен ты, могут действовать через детей, лучше я… |