Книга Игрушка для Бурого, страница 78 – Татьяна Каневская

— П-почему фу? — выдавила я.

— Ты что считаешь, что целочку твою кто-то оценит? Да все пацаны ржать будут. Ты же понимаешь, что ты одна из выпускниц нетронутая?

— А что в этом плохого? — не понимала я.

— Плохого? Это значит, что на тебя ни у кого раньше не вставал, что все другие девки вокруг тебя лучше, симпатичнее, покладистее. Они не строят из себя принцесс. Принцессы на хуй никому не нужны. Поэтому в твоих интересах молча лечь на диван и раздвинуть ноги, — он говорил это, а сам продолжал раздеваться.

— Нет! — упрямо заявила я через слёзы.

Было ужасно больно слышать его слова, понимать, что он выказывал мнение всех парней. Нашего класса, минимум. Я раньше думала, что ко мне не подходили, потому что стеснялись, боялись не понравится, а оказалось всё намного проще. Это я всем не нравилась…

Стук в дверь отрывает меня от горьких воспоминаний. Я возвращаюсь в тёплые апартаменты, закрывая балкон. Иду к двери, дёргаю ручку вниз, открываю двери и вижу перед собой совсем не уборщицу.

Бурый смотрит на меня с высоты своего роста, тяжело дышит и кулаки сжимает аж до хруста. А с чего это ЕМУ злиться?

— Ты? — вырывается у меня.

— Другого кого-то ждала? — спрашивает холодно.

— Да.

— Что, блять? — взрывается он и заталкивает меня в номер.

— А что, тебе одному со шлюхами зажиматься по углам?

— Ты не охуела, кукла? — рычит он мне в лицо и сжимает шею пальцами.

Жадно глотаю воздух, но мне мало. Перед глазами темнеет. Пусть задушит. Похуй…

— Алёна, что уже произошло? — спрашивает Миша как-то устало, резко отпуская мою шею.

— Ничего, — ровным голосом отвечаю я и отхожу от него на несколько шагов.

В этот момент в номе с тихим стуком заходит горничная в униформе. Она видит Бурого и пятится назад.

— Куда вы? — окликаю её. — Постойте.

— Хули пришла? — рявкает на неё Бурый.

Девушка бледнеет и чуть сознание не теряет.

— Я позвала, — рявкаю на него в ответ.

Подхожу к девушке, беру за руку и тяну к кровати. Прошу собрать лепестки, а после вынести букеты. Предлагаю даже забрать себе, если ей хочется. Она отрицательно качает головой. Слишком напугана.

— Что происходит? — спрашивает у неё Миша.

— Мен-ня срочно в-вызвали цвет-ты убрать. Ал-ллергия.

— У кого?

— У меня.

Бурый дальше молча наблюдает за тем, как горничная быстро сгребает лепестки с постели в мусорный пакет. Букеты она выносит за несколько ходок. Когда дверь за ней закрывается, я свободно выдыхаю.

— Надо было сказать, что не любишь цветы, — тихо говорит он.

— Зачем? Чтобы ты их своим шлюхам раздарил? — спрашиваю я, скрещивая руки на груди.

Он так смотрит, что хочется закрыться, спрятаться, убежать. Но вместо этого я гордо выпрямляю спину. Я не должна его бояться. Я не должна чувствовать вину, что отвергла его цветы.

— Что?

— Скажи, Миш, ты в том зале всех перетрахал или осталась хоть одна тобой не тронута? — наконец, взрываюсь я и перехожу на крик.

Я не могу больше держать боль внутри. Мне нужно от неё избавиться, нужно выплеснуть, иначе она отравит меня изнутри.

— Ещё вопросы?

— Успел Марину трахнуть?

— Нет.

— Что такое? — ехидничаю я. — Не успел, помешал кто?

— Я не понял, ты эликсир бессмертия выпила, кукла, что такой смелой стала?

— Хватит меня так называть! Я устала от этой «куклы».

— Да мне похуй! — орёт в ответ Миша.