Книга Игрушка для Бурого, страница 41 – Татьяна Каневская

— Бурый, — с улыбкой тянет Макс и тянет мне руку.

Крепко пожимаю его руку и улыбаюсь в ответ.

— Здорово, Макс.

— Рад, что ты снова с нами.

— Я тоже.

— Моя?

Орлов кивает на Лесю. Она сидит в соблазнительной позе и очаровательно улыбается. Молодец, включилась в работу.

— Да. Давай, выйдем вопрос наш обсудим, и я вас оставлю.

— Да нечего обсуждать, Миха. Я на твои условия согласен. Озвучишь, сколько машин нужно, тебе их пригонят. Бумаги на склады я твоему юристу передал.

— Хорошо.

— Но я бы на твоём месте поспешил на парковку. Твой джип кто-то разносит изнутри.

— Чё, блять?

— Я бы подумал, что там очень злая собака, ну или маленький медведь, но потом услышал прекрасный женский голос, который в красках описывал, что с тобой сделает.

— Ебать! — выдыхаю я и срываюсь с места.

Слышу позади смех Макса.

— Беги, Форест, беги! — кричит он мне вслед.

Ну, Алёна. Ну, сучка! Снова нарывается! Вот нахуя? Скучно живётся?

Когда я подбегаю к своему внедорожнику, стекло задней пассажирской двери вылетает на улицу и осыпается на асфальт. Пиздец тебе, малая…

Алёна вылезает в окно, шипит от боли и падает задницей прямо на осколки. Слышу, как тихо ругается. Пока не замечает меня.

— Далеко собралась? — спрашиваю у неё, подходя ближе.

— Тебе ли не похуй, — бурчит она, убирая волосы с лица.

— Ругаться не…

Я запинаюсь. Алёна поднимает голову. Её лицо измазано в крови, как и руки. Вижу на плече рану, из которой струйкой сбегает кровь.

Для кого-то это выглядело бы жутко, а я и не такое видел.

Но, блять, видеть Алёну в крови мне не нравится. Совсем.

— Что, уже кончил? — хмыкая, спрашивает она.

Началось…

— Кончать я в тебя буду, поняла? — отвечаю я и тяну к ней руку, чтобы помочь подняться.

— Не прикасайся ко мне после неё.

Алёна отбивает мою ладонь и пытается подняться сама. Она опирается на пораненную руку, шипит от боли и снова садится на асфальт. Платье задралось почти до самых трусов. Залипаю на её длинных, стройных ножках. Охуенно они будут смотреться на моих бёдрах. Я понимаю, что она долго будет сопротивляться, поэтому наклоняюсь и легко поднимаю её.

— Ревнуешь, кукла? — спрашиваю я, прижимая её спиной к двери внедорожника.

— Кукла не имеет право на ревность.

— Ты моя кукла. Какое слово основное?

— Твоя?

— Умная девочка. А ещё охуеть какая красивая.

— Я вся в крови, — бормочет Алёна и морщит нос.

Я тоже чувствую кровь, но мне вообще похуй. Я наклоняюсь к шее девчонки и вдыхаю её запах. Вкусно пахнет она. Провожу по коже языком. Алёна вздрагивает. Судорожно хватает ртом воздух. Я опускаю ладони на её округлую попку и мягко сжимаю упругие ягодицы.

— Миша, — тихо зовёт она.

Я неожиданно для себя понимаю, что мне нравится, как именно она произносит моё имя. У меня не вызывает это отторжения.

— Я, кажется, отключаюсь…

— С ней точно всё в порядке? — слышу, как будто вдалеке, голос Бурого.

В голове тяжесть непонятная. Пить ужасно хочется. Я облизываю губы и с трудом открываю глаза. Я не сразу понимаю, где нахожусь. Вижу только тёмные стены. Лампа светит тускло.

Я пытаюсь приподняться, но в плече становится больно, поэтому снова падаю на спину. Понимаю, что нужно упираться на здоровую руку, тогда всё получится. Слегка поворачиваюсь, делаю упор на левую руку и сажусь. Теперь можно и осмотреться.