Книга Игрушка для Бурого, страница 32 – Татьяна Каневская

Слова Хромого пробуждают во мне желание убивать. Друг намекает, что у этого урода могут быть и другие кредиторы, поэтому за Алёной лучше приглядывать некоторое время.

Я прощаюсь с Семёном, и я тут же даю отбой по девочкам. Какие девочки? Мне нужен ринг и спарринг-партнёр.

На следующий день информации у меня становится ещё больше. Мой спец, оказывается, не спал, а активно работал по делу Алёны. Ему даже удалось напасать на след Игоря Донского, но этот урод, будто почуял слежку и свалил в другой город.

Я рассматриваю фотографии Алёны, когда охранник спрашивает, может ли он пропустить её ко мне в кабинет. Даю добро. Жду девчонку, откинувшись на спинку кресла. Документы по её делу убираю в стол.

Она переступает порог, смотрит на меня и тут же краснеет. Я сначала не понимаю, почему, но потом начинаю догадываться. Алёна смотрит на мои губы и облизывает свои. Снова. Сучка. Издевается, что ли? Поднимаюсь с кресла и подхожу к ней.

— Что хотела? — немного грубо спрашиваю.

Она поднимает на меня голову, стреляет зло глазами. А на что рассчитывает? Что я вдруг стану нежным и ласковым после нашего мимолётного поцелуя? Этого не будет.

— Привет, для начала, — говорит она.

— Угу, — киваю я. — Что хотела?

— У меня к тебе просьба.

— Слушаю.

— Я должна тебе миллион, правильно?

— Да.

— Устрой для меня аукцион, — выпаливает она.

— Не понял.

Хмурюсь. Пока не понимаю, о чём она говорит, но прям чувствую приближения какого-то пиздец.

— Аукцион. Лот — моя девственность, — смело продолжает она. — Я продам свою девственность. Отдам тебе долг, и попрощаемся.

Охуеть. Сейчас я точно кого-то пришибу…

— Ты охуела, кукла? — рявкает мне в лицо.

Вжимаю голову в плечи и понимаю, что малость перегнула.

Я же о другом собиралась поговорить. Точнее, с другим предложением пришла. Увидела его такого хмурого и холодного, стало немного обидно. Я надеялась, что он хоть немного смягчится после нашего поцелуя. Зря. Ничего не изменилось.

Вот и пришла мне в голову эта идея с аукционом. Дурацкая. Но… поздно пить «Боржоми», как говорится.

Бурый кладёт руку на мою шею и легко сжимает пальцы.

— Какой аукцион? Ты чё, блять, удумала? — рычит он.

— Ну… — я тяну время, пытаясь обдумать, что говорить дальше, чтобы ещё больше себя не закопать.

— Сама придумала или посоветовал кто?

Бурый даже не догадывается, что помогает мне своими вопросами. Он чуть приподнимает меня за шею и толкает назад. Я иду на носочках практически. Охаю, когда больно прикладываюсь затылком об стену.

— В книге прочитала.

— Спали нахуй книгу, — шепчет мне в губы. — Об аукционе забудь.

— А такие реально проводятся, да? — невинно хлопая ресницами, спрашиваю я.

— Вот скажи, ты специально нарываешься?

— Нет.

— Понравилось по заднице получать?

— Н-нет, — запинаясь, отвечаю я.

— Что-то не очень уверенно отвечаешь.

— Нет, — повторяю уже твёрдым голосом, но поздно, кажется.

— Повернулась, — говорит он, отпуская мою шею.

— Зачем это?

— Повернулась.

Недовольно поджимаю губы и поворачиваюсь лицом к стене. Неужели снова по заднице получу? Ну, твою ж мать! Мне и так сидеть после прошлого раза не очень комфортно.

Бурый довольно хмыкает, подходит ко мне сзади, поддевает пальцами резинку пояса штанов и медленно опускает их, оголяя ягодицы.