Книга Нежданное счастье майора Громова, страница 13 – Таня Поляк, Татьяна Каневская

— Но это не повод забирать книги у тебя.

— Поздно уже об этом говорить, — спокойно отвечает Вероника, видимо, правда, смирилась. — Да и мама обещала, что купит мне новые книги.

Гондон этот мужик. Спокойного разговора у меня с ним точно не получится.

Телефон вибрирует, я смотрю на экран и вижу сообщение с данными этого самого гондона. Хм, оказывается, он теперь живёт со мной в одном городе. Что ж, мудило, жди встречи.

Ника, довольная собой, объявляет, что картошка готова. И теперь ей нужна миска для овощного салата. Миску она замечает на верхней полке, до которой едва дотягивается.

Но разве это преграда для ребёнка?

Я успеваю только моргнуть, как она переставляет тумбу, взбирается на неё, подпрыгивает…

Бах. Бах. Бах.

— Ника! — вскрикиваю испуганно.

Дочь замирает и, кажется, не дышит, пока дождь из тарелок и мисок не заканчивается. Осколками усеян весь пол.

— Я, я, я нечаянно, — заикаясь произносит она.

Я вижу, как дрожит её подбородок, нижняя губа, и готов сам себе стукнуть по голове, что так гаркнул на ребёнка. Я же не чтобы поругать. Я испугался, что она поранится.

— Ника, я не собираюсь ругать, — как можно мягче говорю ей и делаю осторожные шаги в её сторону. — Ты цела? Не порезалась?

— Нет, — отвечает она, осматривая руки и ноги. — Правда, не будешь ругать?

— Не буду. Просто в следующий раз попроси меня о помощи.

— Что случилось??? — на кухню забегает взъерошенная Катя.

— Я тарелки разбила, — честно признаётся Ника, чем приятно меня удивляет.

— Ника… Прости, Саш, я куплю новые.

— Не выдумывай. Вот мы с Никой поедем на днях, и она выберет, что ей нравится.

— И я могу выбрать отдельно тарелки для себя? — спрашивает Ника.

— Отдельно? Это как? — не понимаю и вопросительно смотрю на Катю.

— У нас дома есть обычный набор посуду и отдельно набор тарелок Ники. С животными, — поясняет она.

— Раз я буду жить здесь, а потом приезжать в гости… — на этом момента дочь замолкает и смотрит на маму, потом на меня. — Буду же, да?

— Будешь, — отвечаем с Катей одновременно.

— Тогда у меня должна быть своя посуда, — договаривает девочка.

— Договорились. Вот отвезём маму в аэропорт и заедем в магазин. Выберешь.

— Класс.

Я подхватываю Нику на руки и замираю. Она такая лёгкая. Как пушинка. Но даже не это заставляет меня замереть. Меня прибивает к месту осознанием, что я впервые в жизни держу на руках собственного ребёнка. Интересно, а какая она была, когда родилась. Наверное, совсем крошечная.

В груди разливается горечь, что я этого не узнаю, не прочувствую, потому что время упущено.

Мы встречаемся взглядами с Катей, и я даже не пытаюсь скрыть свои эмоции. Я открыто демонстрирую ей, что мне, здоровому мужику, больно, что она отняла у меня столько моментов.

Да, я виноват в нашем разводе.

Но я имел право знать о существовании ребёнка.

Я бы мог принимать участие в её воспитании.

Я бы видел, как она растёт.

Я бы не дал возможности гондону-отчиму отнимать у ребёнка грёбаные книги о Гарри Поттере!

— Прости, — шепчет Катя одними губами, и в её глазах появляются слёзы.

Я осторожно переступаю через осколки и ставлю Нику на подоконник.

— Стой здесь, пока я уберу осколки, — говорю дочке и беру совок с веником.

— Я помогу.

Катя только делает шаг в мою сторону, но я останавливаю её взглядом. Не хочу, чтобы она случайно поранилась.