Книга А ты как хотел? После развода, страница 22 – Ольга Рог

Вера косо на нее посмотрела и пошла ставить чайник. Мария Семеновна, как привязанная шла за ней и причитала про то, что ее внучки и так обделены отцовским вниманием, а теперь Дима совсем про них забудет.

— Новая семья, Вер — это крест на старой. Как отрежет, — рубанула ладонью по воздуху. — Если он так сделает… То я, то я… — пыжилась Мария. — Напишу завещание на тебя и моя квартира и дача, все сбережения достанутся вам.

— Вы категоричны, — Вера разливала кипяток по чашкам, и рука у нее не дрогнула от радости. Она понимала, что если свекровь так сделает, бывший ее по судам затаскает. Жизни не даст, пока она дышит на его отнятое имущество.

— Ха! Я трезво смотрю на вещи, Верочка. Мой сын — эгоист. Вот, кто мне носил продукты и покупал лекарства, когда я ногу подвернула? Мать подыхай, как знаешь, пока он там личную жизнь устраивает. И видела я его новую эту… Лану, — Мария Семеновна дунула пшиком, будто не одобряла сыночкин выбор. — Вер, она тебе в подметки не годится. Лучшей невестки, как ты мне не сыскать. Сама понимаешь.

Нет, Вера не понимала. Она не сильно обольщалась похвале. У матери бывшего мужа характер переменчивый. Свекровь и ее когда-то воспринимала в штыки и чихвостила в хвост и в гриву. Родится там наследничек, как Копейкин мечтал и все обиды позабудутся. Ветер переменится. Поэтому, Вера пила свой чай и благоразумно молчала.

Через полгода у Копейкина родилась еще одна дочь. Вместо радости, Дмитрий испытал такое разочарование, что пил беспробудно несколько дней. Надо жену из роддома забирать, а он лыко не вяжет, превратив квартиру в свинарник. Кроватка для ребенка не собрана. Гора мусора и грязной посуды на кухне.

Вторая жена, перешагнув порог со свертком в руках, поняла, что никто ее здесь не ждет. Отвратительный запах перегара, привел в спальню, где Копейкин развалился звездой с расстегнутой ширинкой. Рядом с ним полураздетая девица с размазанной косметикой на лице напоминала страшную клоунессу.

— Ты хто? — женщина подняла голову с рыжими скатанными волосами от подушки. — А-а-а! Женушка пришла… Дима, вставай! — стала толкать собутыльника. — Тут твоеная бракованная с девкой.

Не добившись успеха, она скуксилась. Пошлепала губами, выискивая мутным взглядом, чем бы опохмелиться. Стекло бутылок стучало, попадав от ее неловких заторможенных движений. Наконец, найдя то, что плескалось, тетка опрокинула в себя через горлышко, жадно и громко глотая.

Лана смотрела и плакала, уткнувшись в краешек детского одеяльца. Идти ей было некуда. Возвращаться к матери и отчиму в деревню? Да, лучше в приют для бездомных, чем опять в безнадегу и вечную ругань. Предупреждала ее свекровь, что так получится. Что от любви Димки только пустая брехня.

«Даже получив сына, ему всегда будет чего-то не хватать. Вера была идеальной женой и умела держать баланс. Тебе, деточка, его не удержать. Хочешь быть обманутой?».

Лана положила спящую дочку на диван в гостиной и начала уборку. Ей после родов нельзя особо напрягаться, но об этом не думала. Мысли были только, как выжить и не остаться с ребенком на руках одной. Ей двигала не любовь и обида, а пресловутая практичность тех, кто знавал времена и похуже.

«Ланочка, мы заживем с тобой и нашим малышом. Верка локти будет кусать, что упустила свой шанс» — зачем-то вспоминал бывшую жену.