Книга А ты как хотел? После развода, страница 18 – Ольга Рог

— Квартира не в счет? — у него отъехала вперед нижняя челюсть как у бульдога. Он постукивал подошвой об пол, и звук расходился по комнате отсчетом метронома.

— Жилье ты отписал детям. Своим родным детям! Не мне, Сергей, — легкие наполнял его терпкий парфюм, еще больше раздражая. Ее мозг судорожно искал выход из непростой ситуации.

— Ты не понимаешь, Вер! Машину мне пришлось ей купить, как отступные.

— Ой, бедненький, мне прикажешь пожалеть тебя? Наблудил и заметал следы. Думал, что она оставит тебя в покое и меня с детьми? Только, вышло все иначе, Копейкин. Ты деньги потерял и семью не сберег.

— Не говори так, Вера… — по мужскому лицу прошлась гримаса боли. — Я хотел, как лучше, хотел все исправить. С Людой было просто помутнение. Знал бы какие будут последствия, близко к ней не подошел.

— Плевать я хотела на тебя и на твою шаболду. Ты мне лучше скажи, почему дети такие испуганные? Обижал дочек? Копейкин, в глаза мне смотри, не смей отворачиваться! — зарычала она, распознавая его растерянность, будто застала за чем-то постыдным.

— Ну, шлепнул пару раз, чтобы не капризничали. Это называется — воспитание, Вер.

Вера смотрела на него и не понимала, как могла полюбить этого обшитого кожей козла? Внешне, вроде, человек, а копни глубже…Как могла терпеть его отношение к себе и детям?

— А я тебя не так воспитывала, Сережа, — раздался слабый голос из вне круга обид. — Вот оно, что получает? Сходила до аптеки, оставила малышек с отцом родным… Он и руки давай распускать. Поверила тебе, что они заплаканные потому, что по маме скучают. Вспомнили. А ты и тут обманул.

— Мам, ну че ты начинаешь? Опять лезешь, куда тебя не просят. Сказал же, что сам со своей семьей разберусь, — пришлось ему развернуться и отвлечься на «помеху» сзади.

— Сначала думала ты и правда жалеешь, что оступился. Встала на твою сторону. Невестку винила, что она себя запустила и не достает тебе женского внимания. А ты вон как… Не внимания, а ремня по сраке в детстве не хватило. Начал поднимать руку на моих беззащитных внучек? — ее голос сорвался, будто крик у подстреленной птицы. — Ой, что-то мне не хорошо… — Мария Семеновна схватилась за сердце, качаясь, будто вот-вот упадет.

— Чего стоишь, остолоп, скорую вызывай! Не видишь, матери плохо? — Вера каким-то чутьем уловила спектакль свекрови. Поймала ее осознанный и твердый взгляд. Артисткой она была и раньше, устраивая ей сцены похлеще… Только сейчас Мария Семеновна поступала ей во благо, отвлекая своего сыночка.

У Веры появилась маленькая передышка, пока Сергей занимался матерью и из гостиной слышалось:

— Сережа, водички принеси. Ой, нет! Лучше мне зеленого чая завари с лимоном. Говорят, он успокаивает. Сережа, посмотри в окно, не едут ли врачи… Сережа-а-а! Что же ты такой трудный? Сказала же: зе-ле-ный!

— Бабушка болеет? — Милана, которую поманила пальчиком мать, заглянув под кровать, светила из темноты глазенками.

— Бывает, что пожилые люди чувствуют себя нехорошо. Ничего, малышка, это пройдет. Бабуля нас всех еще переживет и будет плясать на вашей свадьбе. Давай-ка ты, вылезай, доча. Нам нужно будет улучить момент, пока вашу бабушку доктор будет осматривать, — протянула ей руку, за которую ухватилась маленькая ладошка.

Вернувшись в исходное положение, Вера свистнула носом, выпустив воздух ноздрями. Младшенькая ее, вытащила все вещи из рюкзака и пытается забраться в сумку сама. Голова влезла, половина тельца тоже… Попа с ногами наружу торчит. Кряхтит, старается, как улиточка в раковину заползти.