Книга Развод. Я не смогу тебя простить, страница 18 – Марго Лаванда

Странно, я не чувствую отчаяния, что оказалась без средств. Только свободу.

Но поговорить с юристом все равно придется. Одно дело я. Ничего не хочу от подлеца бывшего, пусть подавится! Но надо защитить интересы дочерей.

— Мне очень жаль, что тебе приходится пройти через это, — тихо говорю дочери, когда усаживаемся в салон. — Если бы я могла оградить тебя от этого. Но ты уже взрослая.

— Вот именно, мам. Не надо относиться ко мне как к неразумному дитя.

— Но ты ударила мальчика.

— Мама! Он не мальчик, а дылда двухметровая! Футболист! И мы… встречались. У нас вообще не на почве ваших с отцом проблем все случилось. Просто Егор… такой же как мой отец! Он целовался с Синицкой! И в глаз получил не потому что я хотела его ударить, а потому что разнимал нас.

— И он пожаловался своей мамаше?

— Нет конечно! Сплетники донесли, она сразу примчалась. Ей больше поскандалить хотелось, ну и вытрясти что-нибудь. Она ужасно завистливая. Егор совершенно на нее не похож, к счастью.

Влада такая спокойная!

Бессильно откидываюсь на спинку водительского кресла. Я полностью выжата.

Ничего себе, страсти вокруг кипят! Просто невероятно! Моя дочь уже совсем взрослая, и встречается с мальчиком. Тоже переживает разочарование в мужчинах.

— Дорогая, мне так жаль…

— Мамочка, поверь, у тебя куда тяжелее проблемы. У нас толком ничего серьезного и не было с Егором. Могло быть, но теперь точно не будет, после такого! А ты так долго прожила замужем за отцом, и он вот как… Ужасно! — Влада осекается.

— Почему тогда мать Егора говорила о нашем браке? — хмурюсь. — Ей какое дело?

— Потому что она сплетница и истеричка. Егор не в медпункте, он матери жестко сказал, что если она устроит скандал, то он из дома уйдет. Но она все равно к Ольге Алексеевне поперлась. А с костюмом позор какой! Егор сам себе школьную форму купил, сам на нее летом заработал, подрабатывал в автосервисе.

— Боже, сколько всего прошло мимо меня, — закрываю глаза. Они болят, наливаются слезами. Я действительно была зациклена на себе. А ведь считала себя хорошей матерью.

— Мам, ты чего? — шепотом спрашивает Влада.

— Я так много не знала о тебе, — всхлипываю.

Это очень больно. Я думала, у дочерей нет от меня секретов.

Почему Влада не рассказала про парня? Они, получается, с лета вместе.

— Мам, мы летом просто дружили! Пожалуйста, не расстраивайся! Нет у меня секретов! Только немного личной жизни, и то уже нет! Мамочка, я тебя очень люблю. Мы правда со всем справимся. Только не плачь.

Но от этих слов я рыдаю еще сильнее.

Наконец, мы добираемся до дома Линды. Она встречает нас радушно, спрашивает, как дела у Влады.

— Да все хорошо! Извините, что заставила переживать, — смущенно отвечает дочь.

— Хочешь поговорить об этом? Наедине?

— Думаю, да. Будет не лишним. Но не сейчас. Можно на выходных?

— Ну разумеется.

— Я тогда пойду в свою комнату.

Коротко рассказываю Линде о том, как прошел мой день, в первую очередь, про школу.

— Я конечно поговорю с Владой. И тебя хочу записать к психологу. Очень хороший специалист. Тебе это поможет, — подруга смотрит на меня сочувственно.

— Боюсь, у меня сейчас нет на это времени, — вздыхаю. — Ты не представляешь, что учудил мой муж!

— Если честно, даже спрашивать не хочется.

— Могу не рассказывать! Это точно не доставит мне удовольствия. — Я же совсем не к этому, Ален. Просто бесит меня этот Вознесенский, уже до чертиков! Но ты обязательно должна все рассказать! И не только мне. Сейчас девочки будут, они уже подъезжают. Скорая дружеская помощь.