Книга Единственный, страница 12 – Люси Дарлинг

Это странно, что я испытываю странное чувство ревности? Что за чертовщина? Имею в виду, что он поцеловал меня, так что это не так уж и необычно. И это был мой первый поцелуй. Я поджимаю под себя ноги, гадая, не там ли он был. Черт возьми, насколько я знаю, у Авеля совсем другая жизнь. На самом деле я ничего о нем не знаю. У него могла бы быть жена с парой детей, если уж на то пошло.

У меня внутри все переворачивается при мысли о том, что он принадлежит кому-то другому. Вскакиваю, проверяя, как там котенок, который все еще дремлет. Беру с изножья кровати плед и подтягиваю его к дивану, чтобы лечь.

Два поцелуя! Два поцелуя, а я ничего о нем не знаю. Поворачиваюсь спиной к комнате и пытаюсь уснуть.

— Ах! — вскрикиваю, когда меня поднимают с дивана. — Что ты делаешь?

— Я говорил тебе о кровати. — Он усаживает меня на нее.

Смотрю на его обнаженную грудь. На которой больше, чем несколько шрамов. Мои пальцы так и чешутся прикоснуться к нему.

— Ну, ты мне не начальник. — Вот так. Я сказала ему. Начинаю вставать, но он кладет руку мне на плечо.

— Останься.

В его тоне звучит холодная решительность, которая заставляет меня застыть на месте. Полагаю, в этом и был весь смысл. Кажется, впервые чувствую настоящую тревогу. Смотрю в темные глаза Авеля, понимая, что этот мужчина, вероятно, способен на такое, с чем мой разум никогда бы не справился.

Отодвигаюсь, пока не оказываюсь на другой стороне кровати. Снова ложусь, но уже спиной к нему. Мне требуется вся моя выдержка, чтобы не оглянуться через плечо и не посмотреть, что он делает. Я не слышала, как он вышел из ванной, так что неизвестно, стоит ли он все еще по другую сторону кровати.

Крепко зажмуриваю глаза, пытаясь взять себя в руки. Если я сейчас засну, знаю, что мне приснится кошмар. Они больше не беспокоят меня так сильно. К ним привыкаешь, но я не хочу снова просыпаться с криком.

Когда кровать прогибается с другой стороны, у меня перехватывает дыхание. Я вздрагиваю, когда комната погружается в темноту. Ненавижу темноту. Отчасти потому, что я легче переношу ночные кошмары, зная, что если, открываю глаза, горит свет, значит, это был всего лишь сон. В темноте это не так-то просто расшифровать.

— Энджел, — шепчет Авель мое имя. То, что он здесь, — слабое утешение. Думаю, монстры, которые бродят по ночам, испугались бы Авеля. — Энджел, — повторяет он, но я не отвечаю. Секунду спустя чья-то рука обнимает меня. Грудь Авеля прижимается к моей спине. — Я тебя не напугал? — не уверена, как ответить на этот вопрос. — Я знаю, что ты не спишь. — Теплое дыхание Авеля щекочет кожу на моей шее, вызывая мурашки по коже. Он так чертовски близко. — Дыши. — Его большая рука прижимается к моему животу. Я выдыхаю. — Хорошая девочка.

— Не говори мне этого, — огрызаюсь я. Несколько часов назад я наслаждалась этим, но сейчас это меня только расстраивает.

— Потому что я тебе не начальник?

— Ты мне не начальник, — уточняю я.

— Ну вот. — По какой-то причине, эти три слова заставляют меня расслабиться в его присутствии.

— Я не люблю темноту, и мне было все равно, как ты со мной разговаривал, — признаюсь я. В темноте легче говорить. Я не чувствую себя такой застенчивой. — Когда ты приказал мне остаться.

— Приказал? —

Я отрицательно качаю головой.