Книга Яблочный мужчина гор, страница 55 – Евгения Оул

И это согрело моё сердце.

— Ты не будешь упрекать во всём меня? — решила не отвечать пока что на заданный вопрос, и заметила как его лицо вытянулось от удивления. Но лишь на миг. Потом он снова нахмурился.

— Не смей даже думать о том, что ты хоть в чём-то виновата! — Бен Вуд впервые повысил голос. И он искренне негодовал.

И это успокоило мои нервы.

— Мне очень жаль, что тебе пришлось пройти через всё это дерьмо, — он подсел ко мне и взял нежно-нежно мою руку в свои огромные, тёплые ладони. — Но ты огромная молодец — ты смогла это пережить и двигаться дальше. И теперь у тебя есть те, кто готов поддерживать, помогать и оберегать. Ты смогла поверить людям снова, и это делает тебя ещё более удивительной, — его голос был тихим и слегка хриплым, а ещё невероятно гипнотизирующим и завораживающим.

И эти слова, и эти прикосновения заставили ощутить себя в безопасности. Как в физическом, так и моральном плане.

Я ему верила и сама знала, что он полностью прав. Хотя, удивительной я себя не считала. Срыв сегодня это только подтвердил. Но Бен мои мысли явно уловил и лишь слабо улыбнулся.

— Ты сильная, Лия. Куда сильнее, чем сама думаешь.

Его чистые, словно безоблачное голубое небо глаза — смотрели в душу и противиться ему не было сил.

Утром я проснулась совершенно разбитой и опустошенной.

Потому что после слов Бена я разрыдалась как никогда ранее. Плотина моих эмоций рухнула и всё, что я годами в себе держала, вырвалось наружу.

Бен не говорил ничего после, не пыталась утешить сладкими речами. Нет, он сделал то, что было свойственно именно ему — усадил к себе на колени и тепло обнимал до тех пор, пока я не успокоилась и не уснула.

Теперь же, когда эмоции утихли, было неловко показываться ему на глаза.

А ещё давний страх, что будут обвинять меня саму и осуждать за то, чего не делала, неприятно скрёбся в закромах памяти. Но потом, приложив усилия, отмахнулась от этой глупости.

Бен Вуд не такой человек. Я ему доверилась и не собиралась теперь жалеть об этом. Поэтому, приведя себя в порядок (насколько это было возможно), спустилась завтракать. В окне глянула на террасу — всё было чисто. Значит, после того как повозился со мной, навёл порядок. Золото, а не мужчина.

Вуда же обнаружила на кухне.

Он пожарил яичницу с беконом и поставил две чашки с кофе. Выглядел невыспанным, хотя переплюнуть моё зарёванное и опухшое лицо не смог.

— Если я позволил себе вчера лишнего, прости, — от его слов я зависла, а потом фыркнула с насмешкой, хотя сердце предательски ускорило ритм.

— Это ты прости, что раскисла и вывалила своё дерьмо, — ему-то не было за что извиняться, он стал моим спасательным кругом и человеком, которому я доверилась.

Бен вторил мой фырк, крайне быстро расправившись со своим завтраком.

— Я сам спросил. И, поверь мне, если бы не хотел, то не стал бы ничего слушать, а просто слинял в дом под предлогом того, что хочу спать, — я скептически взглянула на него, не веря. — Да, я уже так когда-то делал. Поступил как мудак, но тех, на кого мне плевать, я не особо слушаю и психологом не подрабатываю, — он беззаботно пожал плечами, всем видом показывая, что так оно и есть.

И это сделало меня чуточку счастливее. Факт того, что я тоже вошла в его круг доверенных лиц был весьма значимым. Мало кому удавалось оказаться так близко к Бену Вуду, хотя многие к этому стремились. Некоторые даже рвались напролом.