Книга Тайная мама для сына миллиардера, страница 25 – Ада Линн

Время четыре утра. Что делать? Ехать в родильный дом? Вызывать скорую?

Теряюсь и совершенно не знаю, что делать дальше. С мамой не посоветоваться, ей нужен отдых.

Наконец, решаюсь позвонить Райской.

И врач довольно быстро берёт трубку.

— Алло? – голос звучит сонно. Видимо, я всё же разбудила человека.

— Яна Эдуардовна, у меня что-то происходит, а я не понимаю, что.

— Рассказывай! – по голосу слышно, что врач быстро просыпается. Бодро задаёт уточняющие вопросы.

— Собирайся, я приеду за тобой и поедем в мою клинику. Будем делать экстренное кесарево.

Я читала про эпидуральную анестезию при кесарево, и почему-то все писали, что женщина остаётся в сознании. Ребёнка даже прикладывают к груди, показывают матери.

Я почему-то отключилась от реальности. Понимала, что со мной что-то делают, ощущала, как делают надрез, как вынимают ребёнка, но при этом не видела ни врачей, ни операционной.

Я падала в бесконечной пустоте, а вокруг кружились какие-то разноцветные пятна. Кажется, анестезия подействовала на меня не так, как нужно.

Я успела услышать только крик. Крик, прорезавшийся сквозь разноцветное марево моих иллюзий. И сухую фразу врача:

— У вас родился мальчик.

Всё, моё сознание погружается во тьму.

Прихожу в себя в реанимации. Приходит санитарка, которая приносит мне телефон. Поправляет капельницу, и я задаю вопрос, как себя чувствует ребёнок.

— Скоро придёт врач и всё расскажет, – хмуро произносит она.

Стараюсь не нервничать. Судя по рассказам в интернете, санитарки редко бывают дружелюбными.

Вскоре приходит Райская.

Интересуется моим самочувствием. Объясняет, что пришлось делать мне длительную эпидуральную анестезию, поэтому я была без сознания.

— Яна Эдуардовна, – я хватаюсь ослабевшими пальцами за рукав белоснежного халата. – Скажите, как мой ребёнок? Когда я смогу его увидеть?

— Ваш ребёнок не выжил, – холодно объявляет врач. – У вас произошло дородовое излитие вод, он слишком долго находился без околоплодной жидкости. Вам нужно было продолжать наблюдаться у меня. Я бы положила вас на сохранение. Ваша гордость привела к плачевным результатам...

Райская продолжает говорить. Сыпать медицинскими терминами и обвинениями.

Я перестаю воспринимать её слова. Реальность расслаивается. Звуки приглушаются, словно я оказалась под толщей воды. Жизнь делится на «до» и «после».

Сейчас

— Мой брат знает, что ты была суррогатной матерью? Знает, что ты убила ребёнка?

Я словно проваливаюсь в прорубь. Ледяная вода заполняет лёгкие, и я тону в своих воспоминаниях, в своей боли и безысходности.

Частичка моей души умерла в тот день.

И до сих пор мучит чувство вины.

Оно наваливается плитой, перекрывает воздух, уничтожает желание жить.

«Если бы вы продолжали наблюдаться у меня, возможно, всё сложилось бы иначе» – фраза, которую тогда сказала Райская, отпечаталась в памяти навсегда.

— Думаю, господин Тагиров выяснил всё, что хотел о моём прошлом, – хрипло говорю я.

— Сомневаюсь, что он смог раскопать такое, – хмыкает Райская. – Иначе не подпустил бы тебя к своему единственному сыну. Лучше уволься сама, иначе я расскажу брату правду.

— Расскажите, – внезапно соглашаюсь я. – Он вынудил меня подписать договор шантажом, но может быть после вашего рассказа, действительно уволит меня, и я вернусь на свою старую работу. Я буду этому очень рада.