Книга Ты предал нашу любовь, страница 11 – Полина Рей

Мягко отстранив меня, Макс продолжил заниматься своими делами, пока я стояла, не в силах сделать даже вдоха. Из глубин души поднимался крик – громкий, надрывный, страшный. Я слышала его, хоть с губ моих не срывалось ни звука. Слышала и глохла от самой себя, потому что воспринимать реальность наживую было убийственно.

— Я бы дождался тебя в любом случае, – сказал муж, когда я сделала шаг в сторону кровати и потерянно опустилась на ее край. – Нам нужно обсудить развод.

Есть ли предел у тех ядовитых чувств, которые растекаются по моим венам и циркулируют в теле вместо крови? И если да – когда же наконец я его достигну?

Положив в третью, набитую до отказа, сумку еще какие-то вещи, что я видела мутно, как через пелену, Макс подошел и присел рядом. Я сделала рваный судорожный вдох, когда пружины под его весом просели. Гуляев сцепил руки перед собой в замок и продолжил:

— У нас раздел имущества, так что будем разводиться через суд. Квартиру делим пополам, за машину я могу дать тебе компенсацию.

Это был не мой Макс, а какой-то чужой, совершенно незнакомый мне человек. Самое страшное, я осознавала, что как ни буду биться, в какие истерики ни стану впадать в попытке достучаться до него – все тщетно. Он решил все вопросы, если, конечно, они у него еще имелись по отношению к самому себе. Он готов покончить со мной и нашей жизнью навсегда.

А я, как тот человек, который все опускается и опускается на дно и никак не может нащупать твердую почву под ногами, сидела и жаждала наконец почувствовать под ступнями то, от чего мне можно будет оттолкнуться и плыть на поверхность. Там спасительный глоток кислорода, там я смогу жить…

— Компенсацию? – прохрипела в ответ.

Моя размеренная и спокойная жизнь рядом с любимым человеком рушилась на глазах. Вернее, уже лежала в руинах, а Гуляев лишь размётывал её остатки огромным молотом. Наша машина… та, на которой мы ездили за продуктами на выходных. Та, в которой пару лет назад ночевали, когда отправились на юг и не нашли места для отдыха в придорожных отелях. У меня заберут и это, а взамен дадут… компенсацию.

А квартира? Маленькая, но уютная. Наш дом… Его придётся продать, потому что я не смогу выкупить у Макса его долю… Мне тоже придётся паковать свои вещи, обзаводиться какой-нибудь комнатушкой или, в лучшем случае, студией и покидать родные стены…

— Варя, я очень хочу, чтобы ты просто меня поняла. Я поступил мерзко, моя вина неоспорима. Но мы расходимся. Так делали миллионы людей до нас, так сделают миллионы людей после. Ничего смертельного в этом нет. Ты начнёшь новую жизнь, у тебя будет новый мужчина. Ты ещё молода и обязательно у тебя появятся дети. Но не со мной.

Ровный, спокойный голос Макса, каким, наверное, врачи увещевают особо буйных пациентов успокоиться, звучал в вакууме, который образовался вокруг меня. Мне больше не за что было хвататься. Я соскользнула в бездонную пропасть и падала, падала, падала.

— Да, я это уже поняла. Ребенка от меня ты, как изволил выразиться, не нажил. У тебя в этом случае закрыты все потребности с другой, так что да. Можем расходиться, чтобы я могла пойти и наконец начать плодиться и размножаться.

Не выдержав, я зло рассмеялась и вскочила с кровати. Мне нужно будет куда-то уехать… Даже если на это нет ни копейки. Взять денег в долг и отправиться на неделю куда угодно. Хотя бы на деревню к дедушке, которого у меня нет. Иначе даже от моей пустой оболочки не останется и следа.