Книга Няня для дочки отшельника, страница 50 – Аня Вьёри

— Слышь, Петрович, – выходит из толпы Ленька-пасечник, сжимая в замок свои огромные руки. – Ты нам про дом отдыха тут не заливай! Нам тут отель не нужен! Мы тут живем, а не отдыхаем. И детей растим! Нам школа нужна!

— Да нет ее! – аж подпрыгивает председатель. – Нет! Все! Закрыта! Снята с баланса в министерстве!

— Врешь, – произношу безапелляционно.

— Что? – выпячивает он сильно уступающую пузу грудь.

— Говорю, что врешь, – я спокоен, я знаю, что делаю. – Школа есть, и учителя к нам ехать соглашались. Только ты аж семь педагогов завернул! Чего ты им наплел, а, Петрович? Люди ехать работать хотели, а после разговора с тобой, все, как один, отказались!

— Ты… Да ты… Да ты кто такой? – выплевывает он мне в лицо яростно.

— Кто я, сейчас не очень важно, – качаю головой. – А вот ты, выходит, преступник, Сергей Петрович. Взяточник и расхититель, – кривлюсь. – Ты решил школу спустить по той же схеме, что и овощехранилище? Да?

— Да… Да… – он бледнеет, начинает заикаться. – Да что ты знаешь про овощехранилище? Ты тут не жил!

— Погоди, погоди, – вопит Семеновна, у которой полей семь гектаров. – Пусть он говорит, а мы послушаем…

— Да нечего особо говорить, – пожимаю плечами, – классическая схема вывода ресурсов… Довести объект до состояния руин, объявить не подлежащим восстановлению и далее снять ограничения на целевое использование.

— Петрович… А в седьмом году ферму колхозную ты также продал?

— Да вы… Да кого вы слушаете… – председатель на меня чуть не замахивается.

А я просто отступаю в сторону.

Я же знаю, что будет.

Времени у него немного.

Оглядываюсь.

Даже меньше, чем я думал.

С дороги съезжает незнакомый автомобиль, который останавливается около толпы. Распахивается дверь. Выходит сухонький мужичок в синей форме.

— Панасюк Сергей Петрович, – безошибочно определяет он в толпе председателя. – Меня зовут майор Симонов. Районная прокуратура. У нас есть к вам несколько вопросов.

.

Инга

Не могу скрыть своего испуга и изумления, когда уводят председателя.

Вся толпа замирает в благоговейном ужасе.

Никто подобного не ожидал.

Мне кажется, деревенским было бы проще попросту Петровичу морду набить, но не действовать законными методами.

Автомобиль с прокурорскими работниками отъезжает, а люди стоят в абсолютной тишине.

Слышны лишь тихие испуганные вздохи, да визг ребятни, резвящейся на пятачке.

— Миша, – тянет молочница Шура, только не кокетливо, а испуганно, – а это что ж теперь будет?

— А что будет, Саш? – пожимает плечами мой отшельник. – Будет новый председатель. Он и так должен был быть. Петрович-то уже считается в отпуске, а потом отставка.

— А школа? – спрашивает кто-то из толпы.

— А школу теперь отмывать, – хмыкает Михаил. – Если это, конечно, возможно, – он оборачивается к Семену. – Чего там твой бык натворил?

— А! – вдруг широко улыбнулся очень серьезный мужик со странной фамилией. – Он в школу-то и не заходил! Он же громила, я его в усадьбу-то не гнал. Но там Манькина корова в охоте, так он за ней увязался, да круги по двору нарезал, а тут эти приехали!

Люди смеются, озорно и злорадно, но я теперь понимаю искаженные ужасом лица братков… Хотя… Тоже не могу не хохотнуть…

— Пойдемте, – Михаил поднимается на крыльцо. – Посмотрим.

Я поднимаюсь на крыльцо вместе с ним, останавливаюсь совсем рядом…