Книга Измена. (Не) чужой ребенок, страница 18 – Аня Вьёри

— Да! – быстро кивает Маша и натянуто улыбается. – Да! Извините! Мы побежали! Работайте! – поворачивается ко мне. – Дома увидимся!

— Маша! – пытаюсь ее удержать. – Подожди меня! – киваю на свой кабинет.

— Егор, – она нежно берет меня за руку, – ты зря волнуешься! Пообедаем дома, – улыбается лучезарно, но я вижу ее глаза. Бескрайнюю боль в ее взгляде. – Приезжай пораньше!

— Ну у нас вообще сегодня только эти переговоры, – басит Ермолин. – В Красноярске работали сорок восемь часов без перерыва на сон. К женам под бочок хочется, – хохмит мой друг, видя, что надо чуть-чуть разрядить обстановку.

Я подхожу вплотную к моей Марусеньке, беру ее лицо в ладони.

— Маш.

— Егор, – она настойчиво отводит мои руки, – я буду ждать тебя дома.

Маша

Эта девица… Красивая, холеная…

Как она на меня посмотрела!!!

Как хотел оправдаться Егор…

Но это лишнее. Я получила ответы на все свои вопросы.

Мне больше нет места в его жизни.

Секретарша, которая смотрит на меня с издевкой, выбегающие из кабинета мужа перевозбужденные женщины.

А сам он регулярно ночует в городе и даже не звонит напрямую.

Все.

Это все.

Сашка вдруг начинает квакать, и его всхлипывания переходят в плач.

— Подожди, мой маленький, сейчас!

Останавливаюсь на первом этаже, сажусь в какую-то кафешку, в которой умопомрачительно пахнет выпечкой, достаю из термосумки бутылочку со смесью…

— Вот, держи!

Беру малыша на руки, ладонью проверяю подгузник.

— Кушай, Санечка, – воркую с крохой, стараясь говорить спокойно. – Сейчас покушаешь, поедем домой, погуляем…

Мальчик размеренно сосет, а я вздыхаю, оглядываюсь по сторонам.

Ой! Гошка! Явно кого-то ищет. В руках рация, отдает приказания.

Неужели меня?

На миг внутри загорается надежда, смешанная с обидой.

Неужели Егор не хочет меня отпускать?!

Он так настойчиво просил, чтобы я дождалась его. Хотел что-то объяснить.

И тут СБшник ловит мой взгляд, приветливо кивает и идет дальше.

Все обрывается внутри.

Нет. Не меня.

Я себе все придумала.

Мой муж ищет другую сбежавшую девицу.

Ту… Яркую, страстную… Ту, из-за которой у него так блестели глаза…

Егор

Я теперь знаю, что такое выжженная пустыня.

Это то, что внутри у меня. И у моей жены. Из-за моих поступков. Из-за необдуманных действий. Из-за игры на повышение.

Я рискнул. Захотел сыграть по-крупному и рискнул.

И все потерял.

Машенька убегает из приемной, а я замираю и боюсь пошевелиться.

Мой мир рухнул и накрыл меня обломками.

Больше ничего нет.

Ничего больше не важно.

Ничего больше не нужно.

— Шеф… – тихо окликает меня Гоха. – Чего вызывал?

Вдох-выдох.

Отмираю.

Нет.

Нельзя себя жалеть.

Заварил кашу – разгребай.

А то эта дрянь еще к Маруське полезет.

Я просто обязан оградить ее от этого!

— Гох, отсюда только что вылетела девица…

— Брюнеточка? – Гошка рисует на уровне груди полусферы.

— Она, – киваю, поморщившись. – Пробить по камерам, куда делась. Найти. Доставить ко мне. Потом скажу, что дальше.

СБшник с готовностью кивает и растворяется в коридоре.

Я оборачиваюсь к секретарше.

— Алина, – произношу тоном, не предвещающим ничего хорошего.

— Да, Егор Григорьевич? – сейчас она не тянет на коварную соблазнительницу, сейчас она скорее первоклашка, не выучившая урок. Глаза широко распахнуты, губы дрожат.

— Алина, вы не пустили ко мне мою ЖЕНУ, – выделяю последнее слово, чтобы поняла. Чтобы осознала, дура такая…