Книга Измена. Сказка (не) о любви, страница 15 – Аня Вьёри

— Лист она смородиновый кладет, вот они у нее и пряные такие, с кислинкой.

— Так пряные или с кислинкой?

— Балда! С кислинкой! Пряные от гвоздики!

— Так она еще и гвоздику кладет?

— Так хто ж ее поймет, чего она туда сувает. Но вот поди ж ты, вкусно-то выходит!

— Михална, – оборачиваются две болтушки к третьей, – ты Леонтьевны огурцы едала?

— Да кто ж их не едал, едала!

— Шо она туды бросает? Окромя гвоздики?

— Тю! Чудная ты! Какой гвоздики?

Разговор меня забавляет, я и не замечаю, как тянусь к прилавку и беру ломтик нарезанного на пробу соленья. Вкусно! И дико интересно, что же в них действительно кладут. У продавщицы этой толпится больше всего народу.

Вдруг вспоминается бабушка, которая, жуя соседкины пироги, тоном старой разведчицы произносила: “Да вот те крест! Шо угодно б за ее рецепт отдала!” И я почему-то думаю, что это может быть интереснее гороскопов и анекдотов.

— А хотите, я про ваши огурцы в журнале напишу? – весело похрумкивая, спрашиваю я продавщицу.

Среда. 28 мая 9.00

— Слушайте, ну это же лучше анекдотов! – я склонилась над столом Светланы Михайловны, нашего выпускающего редактора. – Там весь рынок гудит, обсуждает, что она в эти огурцы кладет!

— Да знаю я ее огурцы, – фыркает Светлана Михайловна. – Сама всегда у нее беру, – она внимательно читает мой текст. – Вот про гвоздику ни за что бы не подумала, сама сколько раз дома пыталась сделать!

— Ну вот! – восклицаю я.

— Что “вот”? – женщина все еще сомневается.

— Если даже вы пытались сделать, то однозначно это зайдет.

— Что значит “даже я”? – недовольно кривится редактор.

— Просто вы деловая женщина, которая может себе позволить это купить. И вы все равно пытались повторить. Потому что это интересно! Понимаете, интересно! Приз победителю будет мастер-класс от самой, – машу рукой, указывая на рецепт. Подразумевается мастер-класс с его автором.

— Ну… – кажется, лед тронулся. – Ты права! Интересно. Ну ладно! Давай попробуем. Оформи текст как-нибудь в кулинарном стиле. Ее речь мне нравится, но попробуй все же и человеческим языком написать. Пусть не в граммах, но хотя бы в ложках соли… Только не разгоняйся. Сама знаешь, сколько у тебя места.

Я обрадованно киваю и убегаю за свой стол. Ура! Я смогу сделать хоть что-то интересное! Ищу красивую подложечку под рецепт, оформляю интересным шрифтом речь. В общем, стараюсь как могу. И впервые чувствую себя действительно журналистом.

Среда. 28 мая 18.00

Офис притих. Антона тут нет. Напряжение до конца не спало, но никто уже не бегает как ужаленный. Если честно, я это поняла только в обед, когда главред вальяжным шагом направился в свой любимый ресторан.

— О! – тихо прокомментировал Сашка. – Опять его часа два не будет.

Я еще не успела выучить местные привычки и порядки, но дисциплинированностью здешнее начальство не отличалось. Мне это казалось странным. Антон всегда говорил, что начальник должен быть образцом для всего коллектива. Это он так комментировал свой трудоголизм. Я хмурюсь. А работал ли он? Тут же одергиваю себя. Вспоминаю мужа, сидящего за компьютером ночами напролет, его бесконечные деловые переговоры по скайпу. И в десять вечера, и в шесть утра. Он всегда ориентировался на часовой пояс клиента. Нет. Антон работал. Всегда это умел и любил. И репутация у него вполне заслуженная. А то, что я увидела… Я не знаю, когда это началось. Не хочу об этом думать.