Книга Врач. Жизнь можно подарить по-разному, страница 46 – Аня Вьёри

— Марк! – возмущенно кричу я и луплю его Мишкиной кофтой по плечам. Плевать, что на них весь вечер ездит мой сын.

Захарский смеется, а Мишутка бросается его защищать. Из нас получается какая-то волшебная куча мала, и мне тоже уже смешно. Совершенно забываю обо всем, что с нами творится вне этого парка. Веселье и детская беззаботность переполняют меня, прорываясь наружу улыбками, фырканьем и блеском в глазах.

— Теперь туда! – с деловым видом указывает Мишка, вновь забравшись на шею Захарского.

— Хорошо подумал? – строго спрашивает тот.

— Да! – без запинки отвечает мой решительный малыш.

Вздыхаю. В кого бы это он такой?

— Ну смотри! – вижу, что Марк сомневается, но еще позволяет Мише беситься.

Это карусель – самолеты. Она раскручиваются с какой-то невероятной скоростью, что мне даже смотреть страшно. Но эти двое выдерживают и, кажется, снова довольны.

— Теперь туда? – Миша, вроде как сомневаясь, указывает на качающийся молот, а Марк в этот раз его не поддерживает.

Внимательно всматривается в его лицо, утирает выступившую испарину на его височках.

— Пойдем передохнем, брат! – тяжко вздыхает Марк. – Что-то ты совсем меня укатал, я устал!

Я поджимаю губы, но молчу. Мишка снова оказывается у Марка на руках, и мы тихо идем по аллее вдоль громадных фигур динозавров.

— Ой! – вскрикивает мой сын. – Он живой!

И вдруг прямо за моей спиной раздается громкий рык!

— А!

Я подпрыгиваю и оказываюсь в объятиях Марка.

— Трусиха! Трусиха! – азартно дразнится мой сын, а я замираю, прижимаясь спиной к тому, кого до сих пор люблю.

Ведь люблю же. И только рядом с ним чувствую себя спокойно и хорошо.

Марк улыбается. Улыбается точно так же, как Мишка, сидящий у него на предплечье.

— Испугалась? – спрашивает почему-то тихо, а я немею.

— Я есть хотю!

Резко дергает ногами мой сын.

— Э! – Марк перехватывает его чуть удобнее. – Будешь так дергаться – свалишься!

Мне кажется, что все волшебство того мгновения уже разрушено, но тут я ловлю взгляд Марка… Он улыбается. Не Мишке. Мне. Чуть закусывает губу, отворачивается.

— Хотю пончик!

Из ларька, находящегося метрах в пяти от нас, несется дурманящий аромат жареного теста и ванили.

— Давай купим пончик! – вздыхаю я.

— Вы что, с ума сошли? Вам завтра анализы сдавать. Вы подумали, что там врач увидит? – вдруг возмущается Марк, а я замираю.

Смотрю на него недоумевающим взглядом. А он хмурится.

— А, блин! – трясет головой, смеется. – Ладно! Я буду знать, откуда там холестерин!

Выдыхаю, смеюсь. Смеется и Марк, а Мишка смотрит на нас и не понимает. Захарский тоже забыл. На эти пару часов он забыл обо всем, что происходит вокруг. Улыбается, смешно трясет головой, идет к ларьку.

— Держи! – Мишке достается картонный конверт с тремя пончиками, щедро усыпанными сахарной пудрой. – А это тебе.

Молочный коктейль! Клубничный! Как в детстве! Любимый вкус.

— Боже! Я его лет пять не пила! – мне жутко приятно, и я снова будто вернулась в беззаботное прошлое.

Мой сын сейчас счастлив, и я абсолютно уверена, что с ним все будет хорошо. Мне самой легко и весело.

— Марк! – беру его за руку, чуть сжимаю. – Спасибо!

— Как мало надо для счастья! – улыбается он, не отпуская моей руки. – Карусель и пончики!

И мне сейчас не хочется думать о том, что это совсем не мало. Я просто улыбаюсь вместе с ним. Смотрю на Мишку, перемазанного сахарной пудрой, и мне тепло, смешно и хорошо…