Онлайн книга «Детство в девяностых»
|
Уличённая, Даша вспыхнула до корней волос. Не найдя, что ответить, она стремительно убежала в свою комнату. — Ладно, Даша, — заходя, сказала мать смущённым тоном, который показался Даше холодным и строгим, — Давай с тобой подпишем пакт о ненападении… — Это как? — не поняла девочка. — Ты не говоришь отцу ни слова о том, что здесь видела. Я же, в свою очередь, не говорю ему, что ты прогуливаешь уроки и водишь домой друзей-сорванцов, с которыми вы тут неизвестно чем занимаетесь… — Что значит «неизвестно чем»? — вспыхнула Даша, уловив в последней фразе матери оскорбительный намёк, — Мы всего лишь катались с горки в лесу, замёрзли, потом пришли домой и полезли в ванну греться… Вот и всё! А вот чем ты тут занималась с этим толстым дядькой, да ещё и в моей комнате? Галина густо покраснела. — Ага! «Э-э» занимались! То-то вы оба голые были! — Каким ещё «э-э», что ты мелешь? — отворачиваясь, пробормотала мать, — Выдумываешь ты всё… — Мам, вот только давай без дураков, ладно? Мне же не пять лет, когда вы могли задурить мне голову россказнями о том, что я под капустою родилась! И Галина, сбросив с лица маску, уже другим, серьёзным тоном, произнесла: — Ну, раз ты такая уже большая девочка, то всё поймёшь… Да, мы занимались «э-э». Даша недоуменно подняла голову: — А папа? — Что папа? — отмахнулась Галина, — Папа ничего не знает. И знать не должен. — Выходит, ты обманываешь папу с этим дядькой… — Ну, если говорить твоими словами, то да, получается, что обманываю. Но этот, как ты говоришь, «дядька», — Галина понизила голос, — Этот дядька нас содержит. И меня. И тебя. И даже папу, если хочешь знать. — Это как? — Ну, так… С работы-то меня, дорогая моя девочка, «попросили». А папа ничего не знает. А дядя Коля мне за вот это самое денюжку даёт. И жить мы лучше стали. Ты думаешь, откуда у нас дома появились тортики, пирожные, рыбка красная? — Я догадалась, — сухо сказала Даша. — Ну, вот и кушай на здоровье — поди плохо? А с отцом твоим мы бы никогда этого не увидели, — интонации Галины резко стали злыми, — Он же аморфный, пассивный лентяй, амёба, папаша-то твой! Трын-трава ему не расти! Другие мужики крутятся-вертятся, приспосабливаются как-то, деньгу зашибают… А этот! Пока кипятку ему под жопу не плеснёшь, не зашевелится… — А этот дядя Коля что — «новый русский»? — В некотором роде. Зато уж денег у него как-нибудь побольше, чем у папаши твоего… — Папа бедный, потому что честный, — заметила Даша. — А богатые – они все воры, на честных людях наживаются. — Чушь, — отрезала Галина, — Оправдания для ленивых дураков. При чём тут какая-то честность? Те, у кого мозги есть и энергия, из воздуха деньги делают. А не сидят, как твой папаша, на жопе, да в диван пердят… — Ну, и выходила бы тогда замуж за этого дядю Колю, а не за папу! — Я-то с удовольствием, — вздохнула Галина, — Но у него уже своя жена есть. — Которую он тоже обманывает, — добавила Даша. Галина махнула рукой и встала. — Все обманывают… Ты тоже обманываешь. Разве ты не обманула нас, когда стирала бритвой свои плохие оценки в дневнике? А сейчас что ты делаешь? Опять обманываешь. Обещала прилежно учиться, а сама школу прогуливаешь, и с этими якшаешься, хоть я тебе и запретила… — Ты же обещала не ругаться! Галина презрительно усмехнулась. |