Онлайн книга «Детство в девяностых»
|
— Что ж ты Христинку не зайдёшь не проведашь? — тихо говорил он ей. Даша брала хлеб, конфузливо отводила глаза: — Потом зайду… И спешила убраться с глаз долой, под сень дикого тёрна. В такие моменты ей становилось стыдно, что зимой, бывало, клялась Кристине в дружбе на века, а теперь вот уже с мая месяца к ней носа не кажет. «Зайду я, зайду к ней, честное-пионерское, сегодня же вечером зайду», — обещала себе Даша. Но наступал вечер, пастух пригонял коров, к Лариске приходили на крыльцо играть в карты её подруги, а к Валерке пригоняли на мотоциклах друзья — и начиналось самое классное время. Даша присоседивалась к старшим ребятам и девчонкам; они принимали её в карточную игру, хотя и часто оставляли в «дураках» и подкалывали её: — Ничего, Дашка, не везёт в картах — повезёт в любви. Как Валеркины ребята, так и девушки из Ларискиной компании, много курили. Курили, в основном, «приму» и «беломор» без фильтра — что подешевле да подоступнее. Даша обожала запах сигаретного дыма — этот романтичный флёр крутых молодёжных тусовок. Однажды одна из Ларисиных подружек, подвыпившая Лида Лепанычева, протянула Даше свой окурок. — Давай, старуха, подыми с нами на радость себе и маме. Даша робко взяла протянутый ей бычок. Она знала, что курить вредно, и ей было страшно брать в рот сигарету; но она боялась, что если откажется, девушки засмеют её. Она поднесла сигарету ко рту и тут же отстранила её. — Э, да так же не курят! Взатяг надо, — авторитетно заявила одна из девушек. — Это как? — Всоси в себя дым и держи, только не во рту, а в горле… Даша попробовала так — и закашлялась. — Вот салага! Да ты дым, говорю, держи, вот так, смотри, — Лида втянула в себя дым, так что он повалил у неё из ноздрей, — И скажи: аптека. После этого можешь выдыхать… — Ну? Говори: аптека! Даша послушно затянулась второй раз, но сказала только «ап»… Лёгкие её разрывало от кашля, от едкого дыма резко затошнило и закружилась голова. «Фу, никогда больше так делать не буду!» — думала она, вся зелёная от тошноты. В одиннадцатом часу, когда над деревней повисали бледно-голубые летние сумерки, молодёжь, гогоча и матюкаясь, вспархивала с крыльца, словно стая птиц, и весёлою гурьбою направлялась в клуб или «на костёр». Толька Ежов врубал на полную мощь свой «мафон» на транзисторах, который носил с собой. Бумбасил из мафона на всю деревню какой-нибудь модный «Скутер», парни трясли головой в ритм хита, а девчонки подпевали: — I like to move it move it! You like to — move it! И тогда дядя Лёня, выйдя на крыльцо, недовольно морщился, ворчал: — Опять навоняли… Хороша молодёжь, нечего сказать — дебил на дебиле. Один кураж в голове… Он фыркал в усы, и в эти минуты был похож на недовольного кота: — Кураж… Дебилы!.. — Ну, не бухти, надоел уже! — огрызалась тётя Люда и, завидев Дашу, отрывисто рявкала: — А ты что тут забыла? Взяла моду — около взрослых ребят отираться! А ну, марш в кровать! Даша ныряла под свой полог в сенях, скуки ради разглядывала комаров, прицепившихся к марле с той стороны. Так заканчивался ещё один день без Кристины, и Даша, успокаивая свою совесть, думала: «Ну, сегодня не получилось — завтра уж точно-точно навещу её!» Но наступало завтра, и всё повторялось то же самое. Глава 15 Раз вечером, когда на крыльце Лариски, как обычно, собрались её подружки, Ленка Лукашова завела этот разговор. |