Книга (Не)случайный сын доктора Громова, страница 56 – Оливия Стилл

Боже, Женя.

Я вдруг поняла, что даже не успела ему сказать…

Я люблю его.

Я люблю его, чёрт побери!

Как глупо. Как больно. Как несправедливо.

Я резко зажмурилась, ощущая, как по щекам бегут слёзы.

Нет. Нельзя. Не сейчас. Мне нужно собраться.

Такси остановилось.

Я вышла, и тут же по спине пробежал холод.

Заброшенное здание. Тёмный, провонявший сыростью склад. Облупившиеся стены, битые стёкла под ногами. Тишина. Давящая, плотная, как в могиле.

Тот факт, что это ловушка, перестал быть эфемерным. Он стал осязаемым, как сигаретный дым… Тяжёлым, густым и отравляющим.

Я шагнула внутрь.

— Ты смелая, девочка.

Голос раздался из темноты. Я резко обернулась и увидела его.

Каримов.

Хасан Каримов.

Он стоял в центре помещения, сложив руки на груди. Высокий, широкоплечий, в чёрной кожаной куртке. Густые тёмные волосы убраны назад, скулы заострены, взгляд… Боже. В этом взгляде не было ни капли тепла. Лишь ледяная ненависть.

Если бы не эти все события и его поступки, его можно было бы даже назвать красивым… Но вся та боль, которую он испытал после потери близких, превратила его в один сплошной комок зла… Тягучего такого, смоляного… Это уже не излечить.

Я сглотнула.

— Где моя мама? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Каримов ухмыльнулся, наклонив голову.

— Забавно, что ты всё ещё думаешь, что я скажу тебе правду. Ты смелая, но не очень умная девочка.

Я напряглась.

— Ты же не просто так позвал меня сюда.

— Разумеется, нет.

Он медленно пошёл ко мне. Я не двинулась. Не смела. В нос ударил запах сандала… Едва сдержалась, чтобы не поморщиться.

— Женя Громов… – Каримов прошёлся взглядом по мне, усмехнулся. – Отнял у меня семью.

Я судорожно вздохнула.

— Он… не виноват…

— Не виноват?! – Каримов вдруг вспыхнул, голос стал низким, с хрипотцой.

— Ты, сука, даже не представляешь, что значит потерять всех сразу. Ты когда-нибудь хоронила свою жену и новорождённого ребёнка в один день, а?!

Я судорожно сглотнула.

— Я не…

— Нет, ты не понимаешь! – Каримов сделал шаг ближе, его глаза метались, в них бушевала настоящая буря.

— Ты не была там, когда её глаза потухли! Ты не слышала, как она молила спасти хотя бы ребёнка! Ты не видела, как Громов просто… просто стоял там, как хладнокровный ублюдок, и говорил, что ничего нельзя сделать! Я тоже не видел её живой… Не успел! А мог бы успеть, если бы этот выродок ослицы и шайтана сделал всё, что должен был!

— Он сделал всё, что мог! – голос мой срезал тишину, и я поняла, что дрожу.

— Не смей его защищать, девчонка! – Каримов заскрипел зубами. – Он лишил меня семьи, и теперь я заберу его.

Я запаниковала.

— Меня?

— Тебя и ребёнка. – Голос Каримова стал тихим, зловещим.

— Чтобы он почувствовал ту же боль, что и я.

Мой мир рухнул.

Я не дышала. Не могла. Не хотела.

Я видела безумие в его глазах. Видела боль, гнев, ненависть.

Я знала, что он не передумает.

Но я также знала, что он не станет действовать без зрителей.

Я судорожно вздохнула.

Громов, пожалуйста… Пожалуйста, приходи скорее.

Игорь Стрельцов.

Я никогда не был сентиментальным, но, проснувшись в постели Громова с ребёнком, я вдруг понял, что к этому не был готов.

Но судьба, барышня упрямая, поэтому намёки не прекращаются ни на секунду… Сразу захотелось позвонить ей… Но не время. Ой, не время. Чую, она ещё не скоро сможет со мной говорить, если вообще сможет.