Книга (Не)случайный сын доктора Громова, страница 38 – Оливия Стилл

— Вот сука.

Я вздрогнула от резкости его голоса.

— Ты… что ты теперь собираешься делать?

Он медленно посмотрел на меня.

— Оставаться рядом.

— Что?

— Ты меня услышала. Теперь ты не одна, Пушкина.

Я закусила губу.

— Женя…

— Нет. Не пытайся меня сейчас уговорить свалить и оставить вас в покое.

— Но…

— Всё. Больше никаких «но».

Он смотрел на меня так, будто даже намёка на протест не потерпит.

А я…

Я всё ещё не понимала, можно ли ему верить.

Вдруг он передумает?

Вдруг, когда поймёт, насколько тяжело быть отцом, он уйдёт?

Как тогда объяснить это Максиму?

Сын уже висел у Громова на руках, схватившись за его плечи.

— Дядя Женя!

— Чё, мелкий? – ухмыльнулся тот.

— А ты завтра тоже будешь?

Громов усмехнулся и кивнул.

— Конечно.

Максим просиял.

А я не могла отвести взгляд.

Громов держал его так… легко. Как будто не впервые. Как будто… так и надо.

Я сглотнула.

— Всё, маленький террорист, слезай, – я попыталась забрать сына, но Громов только усмехнулся.

— Да ладно, Пушкина, он весит-то, как котёнок.

— Женя, он не котёнок!

— Я в курсе, – ухмыльнулся он.

Максим смеялся.

А я… я просто не знала, что чувствовать.

Чёрт.

Ещё недавно я убеждала себя, что всё это ненадолго.

А теперь мой сын смотрит на него, как на супергероя.

— Ладно, пошли.

— Куда?

— Провожу вас до дома.

— Женя, не надо…

Он только усмехнулся.

— Угу, конечно. Пошли.

Я больше не спорила.

Мы шли медленно, Максим держал нас обоих за руки, а у меня внутри буря.

Около подъезда Громов вдруг остановился.

— Катя…

Я повернулась, но он не дал мне шанса сказать ни слова.

Тёплый палец прошёлся по моей щеке, а потом заправил локон за ушко.

Такое, казалось бы, простое действие, вызвало во мне целое извержение всевозможных эмоций…

— Не вздумай снова тащить всё на себе, Пушкина.

Я замерла.

Он смотрел так, будто видел меня насквозь.

Я забыла, как дышать.

А потом он улыбнулся – широко, с вызовом, с обещанием.

— До завтра.

Я не смогла выдавить ни слова, пока он не развернулся и не ушёл.

Я смотрела ему в спину и вдруг поняла…

Я пропала.

Доктор Громов.

Катя, чёрт бы её побрал.

Я даже не заметил, как это произошло. Как она въелась в мои мысли, просочилась под кожу, поселилась в чёртовом подсознании.

Её глаза – колючие, настороженные, недоверчивые.

Губы – такие, что хочется затащить её в угол и заставить замолчать чем-нибудь более интересным, чем споры.

И голос – иногда слишком резкий, иногда дрожащий, но всегда с долбаной сталью внутри.

Катя не похожа ни на одну женщину, которых я знал.

Нет, ну правда.

Обычно всё проще – легко, понятно, без напряга.

Если отношения – то по обоюдному согласию. Если секс – то без последствий.

А тут…

Каждый раз, когда она открывает рот, мне хочется либо завалить её куда-нибудь на ближайшую поверхность, либо заорать от злости.

А самое паршивое?

Я хочу быть в их жизни.

Максим… Чёрт, этот пацан задел какие-то глубинные струны, о которых я даже не подозревал.

Он смотрит на меня с таким доверием, что выбивает из равновесия.

Лезет на руки, будто всю жизнь там сидел.

Прижимается, как котёнок, и у меня даже мысли не возникает его оттолкнуть.

Я не знал, что значит быть отцом.

Но у меня было отчётливое чувство: я не хочу терять их.

Катя, конечно, держит дистанцию.

Бьётся, вырывается, ставит преграды.