Книга Жара в Архангельске, страница 77 – Оливия Стилл

— Я тебе не давал никаких обещаний, — сказал Даниил, — Кроме того, это самый лучший из вариантов, который можно было выбрать.

— Вот как?

— Или, может, ты хотела, чтобы всё кончилось, когда зашло бы порядком дальше?

— Ты так хотел, чтобы всё кончилось? — не без ехидства произнесла Олива, — Что ж. Ты добился своего.

— Не надо меня интерпретировать. Пожалуйста.

Олива промолчала.

— Тебе не кажется, что ты идёшь по замкнутому кругу? — прервал молчание он.

— Кажется. Но тебя это не касается.

— Я могу помочь тебе, только если ты сама захочешь выйти из ситуации, но если не хочешь помощи, то прочти книги Курпатов — Самые дорогие иллюзии, Ричард Бах — Иллюзии, Паоло Коэльо – Алхимик, Анхель Де Куатье — Схимник. Тогда, по крайней мере, ты сможешь с людьми говорить так, чтобы тебя поняли.

— Знаешь что?! — вскипела Олива, — Пошёл в жопу!!! Понял?! Засунь себе свои книжки знаешь куда… Иди вон, своей дуре Нике помогай — она в этом больше нуждается, а я уж как-нибудь без помощи сопливых обойдусь.

— Ну, если ты действительно так хочешь, пожалуйста. Удачи тебе, будь счастлива.

— Счастлива?! — Олива аж задохнулась от негодования, — Нет уж. Хватит. Побыла.

— Жаль, что сломалась, не все выдерживают, — ответил Даниил, — Как знаешь. Жестокостью ничего не добьёшься, ни в мыслях, ни в жизни...

— Да? А ты добился… Хороших результатов добился ты, — со злостью произнесла она, — Ну что ж, давай, дерзай. Умник, блин. Ты знал, чего добивался? Все ходы вперёд просчитал? Только ты одного не учёл — в жизни за всё надо платить. И ты ещё за всё заплатишь...

— Я уже заплатил. Время покажет, чего ты так добьёшься, вот только жаль, не увижу.

Глава 3

Жаркий июльский полдень стоял над полем. Шелковистые травы, выжженные солнцем, изредка колыхал лёгкий ветерок, и он же гнал рябь по небольшой речке, которая находилась за этим полем. Кругом не было видно ни души; даже птицы смолкли, сморённые жарой. Со стороны деревни лишь изредка доносилось отдалённое мычание коров да кукареканье петухов; ещё реже со стороны дороги был слышен рокот проезжающего мотоцикла.

Из берёзовой рощи выехала в поле девушка на велосипеде и стремительно покатила к речке. На ней не было ничего, кроме купального костюма и лёгкой белой рубашки, накинутой на плечи, чтобы не обгореть на солнце. Олива (ибо это была она), миновав поле и резко затормозив на берегу речки, бросила велосипед и стремительно побежала к воде. С разбегу бросившись в воду, девушка вынырнула и сильными, размашистыми движениями поплыла вдоль реки.

— Ау! — крикнул с берега чей-то знакомый женский голос.

Олива поплыла к берегу, вышла, и, ступая босыми ногами по горячему песку, направилась туда, где остался её велосипед.

У велосипеда стояла Яна, расстилая на траве принесённое с собой покрывало.

— Ты чего велосипед тут бросила? — спросила она, — А если б угнали?

— Да кому он нужен, — беспечно отмахнулась Олива, — Всё равно же нет тут никого...

Девушки расстелились на берегу и, достав из сумки по большому краснобокому персику, принялись есть и загорать.

— Везёт школоте, у них каникулы всё лето, — завистливо вздохнула Яна, наблюдая за группой подростков, что, брызгаясь и вереща, купались на том берегу, — А тут отпуск две недели дадут — и всё...

— Чё кряхтишь, ты ж ещё свой не отгуляла, — заметила Олива, — Хотя ты права. Две недели отпуска — ну что это такое! Вот, кто на Севере живёт, тем и правда везёт — у них отпуск пятьдесят два дня. Гуляй — не хочу...