Книга Жара в Архангельске, страница 56 – Оливия Стилл

Праздников Дима не любил. Новый год он тоже не любил и старался никогда не праздновать. Каждый год тридцать первого декабря он почему-то начинал особенно хандрить, и, когда все остальные отдавались радостным праздничным хлопотам — он запирался в своей комнате и сидел там, как хорёк в норе, вплоть до второго января, не желая никого видеть, а уж тем более, спускаться вниз к гостям.

Быть может, причиною такого резко негативного отношения к Новому году послужила полученная когда-то в детстве душевная травма — когда маленький Дима впервые обнаружил, что Деда Мороза не существует. Или, когда заветная машинка с пультом управления, о которой мечтал целый год, досталась в подарок не ему, а младшему брату Сане. А может, было что-то ещё, о чём Дима никогда никому не рассказывал и не расскажет.

Второго января нового, две тысячи седьмого, года, когда родители братьев Негодяевых улетели в Сан-Тропе, к Диме пришли его друзья — Павля и Салтыков. А так как Дима всё ещё спал, несмотря на шесть часов вечера, то дверь им открыл не он, а Саня.

— А-а-а! С Новым Годом!!! — наперебой загоготали заиндевевшие с мороза парни, вваливаясь в квартиру.

— И вам добрый вечер, — ответил Саня, пропуская гостей в холл.

— А Димас где? Дрыхнет, что ли? — зачастил Салтыков, разматывая шарф, — Димас, эй! Димас! — зычно крикнул он.

— В отрубе. Дрыхло поганое, — ехидно прокомментировал Павля.

— Р-рота, подъём!!! — снова завопил Салтыков.

— И незачем так орать, — Дима, зевая, спустился вниз по ярко освещённой лестнице.

Парни расселись на угловом диване под сенью большого фикуса в напольной кадке и, громко гогоча, принялись выставлять на стол принесённое с собой пиво в запотевших от холода бутылках.

— Чёрт, сигареты забыл, — неожиданно спохватился Салтыков, — Вы пока без меня не начинайте. Я мигом!

Он поспешно накинул куртку и пулей вылетел за дверь. Дима и Саня понимающе переглянулись между собой.

— А может, кальянчик замутим? — Павля кивнул на стоящий тут же большой, привезённый из Индии кальян.

Идея была принята. Но не успели парни сделать и пары затяжек ароматного яблочного дыма, как ударом ноги распахнулась входная дверь, и Салтыков, запыхавшийся и растрёпанный, в расстёгнутой куртке, с мобильником в руке и снегом на ботинках, впёрся прямо на ковёр.

— Салтыко-ов! — Дима аж поморщился, глядя на него, — Опять ноги не вытираешь? Я тебя языком заставлю вылизывать то, что ты наследил!

— Да погоди ты!.. — и Салтыков схватил Павлю за рукав, — Пошли наверх, я тебе чё расскажу!!!

Павля, посасывающий в это время кальян, аж поперхнулся дымом. Салтыков со всей дури рванул его с дивана, и Павля, выронив из рук бульбулятор, чуть было не опрокинул весь стол.

— Тьфу ты, ё-моё, — выругался он, и вслед за Салтыковым взбежал вверх по лестнице.

— Ну чего?

— Олива приехала! — выпалил Салтыков, едва переводя дух.

— Кто?

— Конь в пальто! Москвичка! С форума!..

Глава 35

Первого января в пятнадцать часов тридцать две минуты над Архангельском уже сгущались хмурые зимние сумерки. Площадь перед высоткой была почти пустой: все отсыпались дома после новогодней ночи. Только стояла неподалёку чья-то одинокая мужская фигура.

Олива, одетая в короткую светлую дублёнку и новые сапоги с высоким голенищем, приблизилась к зданию высотки. Шапку она не носила, и снежинки падали на её свежепомытые и недавно подстриженные у парикмахера распущенные по плечам русые волосы.