Онлайн книга «Жизнь после "Жары"»
|
«Пусть целует... — вяло думала она, — Хром Вайт, так Хром Вайт. Какая разница...» Хром Вайт, словно ополоумев, не переставая страстно обцеловывать тело девушки, принялся судорожно разрывать на ней подвязки. Но тут раздался звонок в прихожей — ребята вернулись с кальяном. — Ну вот, вы пришли в самый неподходящий момент… — злобно пробормотал Хром Вайт, открывая им дверь. «Да нет, момент как раз самый подходящий, — подумала про себя Олива, — Хотя… Это как посмотреть…» Глава 40 Вот уже несколько дней в Архангельске стояла устойчивая жаркая погода. На Северной Двине был отлив; река значительно отошла от берега и обмелела. Олива шла вброд по воде, придерживая в согнутых руках подол расклешённой юбки и щурясь на яркое солнце, отражающееся бликами в воде. Ветер трепал её выбившиеся из-под заколки длинные кудри; она тряхнула головой, отколов заколку, распустила волосы, которые тотчас же веером рассыпались на ветру и, расправив плечи, пошла вдоль берега, на котором остались её друзья. — Слушайте, а чего Салтыков-то от неё опять в Питер слинял? — спросил Флудман, глядя из-под ладони на сверкающую на солнце реку, — Если, как она говорит, он ей и звонил, и писал... Что-то я ничего не понимаю. Или она врёт, и не писал он ей ничего? — Да блин, тут, короче, такая история... — сказал Хром Вайт, — Он ей реально писал, это ещё в ту пятницу при мне было. Гладиатор снял солнечные очки и недоуменно воззрился на него. — Нахрена?.. Хром с опаской оглянулся на реку и, убедившись, что Олива ещё достаточно далеко от них, произнёс: — Только ей не говорите, ладно? В общем, откуда-то он прознал, что у неё бабло есть... То ли Медвед сказал. Короче, неважно. А у него как раз с деньгами напряг пошёл. Ну, и... — Фу, какой он мерзкий, — скривилась Никки. — Дак, а в Питер-то тогда зачем свалил? — не понял Флудман. — Ну, наверно, решил свой финансовый вопрос в другую сторону, — изрёк Гладиатор. Олива вышла из воды и, опустив подол, пошла босиком по мокрому песку. До бревна, на котором расположилась компания её друзей, оставалось ещё метров двадцать, и она вдруг остановилась, близоруко щурясь. Хром Вайт вскочил на бревно и помахал ей рукой. — Бедная Оля, — протянула Никки, — Она ведь действительно поверила, что Салтыков раскаялся, что он любит её. Знала бы она... — Есть такая правда, которую лучше не знать, — произнёс Хром Вайт, — Вот она идёт. Всё, тихо! Олива, по инерции вертя в руках подол юбки, приблизилась к ребятам. — Ну, как водичка? — спросил её Флудман. — Ничего, тёплая, — отозвалась Олива, садясь на бревно и стряхивая с ног прилипший к ним песок, — На Медозере вода тоже прогрелась, я думаю. — У тебя телефон звонил, — сказала Никки, подавая ей мобилу. У Оливы захолонуло сердце. «Неужели он?..» Но это был всего лишь Кузька. — Это Кузька, — сказала Олива, перезванивая ему, — Алло! Кузь, ты? Ты щас где? — Я сегодня пораньше закончил работу, — ответил Кузька, — Так что мы могли бы встретиться… — А мы щас на реке, — сказала Олива, — Я, Никки, Хром Вайт… — Давай встретимся через полчаса у Ленина, только без Хрома, — попросил Кузька, — У нас с ним органическая непереносимость. Хром Вайт через телефон Оливы аж почувствовал на себе волны органической непереносимости Кузьки к нему, поэтому, едва дождавшись конца её телефонных переговоров, решительно поднялся с бревна. |