Книга Суровый батя для Снегурочки, страница 14 – Оливия Стилл

— Дом, работа, ребёнок. Ничего интересного.

— Я бы не сказал, что всё так просто, – ответил он, его голос стал серьёзнее.

— Ты справляешься с тем, что сломало бы других. Ты сильная.

— Сильная? – повторила я, ощутив горечь.

— Денис, ты меня плохо знаешь. Сильная… Я просто делаю то, что должна. Это не сила, это… необходимость.

Он ничего не ответил, только посмотрел на меня так, что я вдруг почувствовала себя слишком уязвимой. Этот взгляд – цепкий, глубокий – проникал прямо в душу. Я опустила глаза, стараясь скрыть, как сердце начало стучать быстрее.

Я отвернулась к печке, делая вид, что поправляю дрова. Но всё, что я делала, не могло заглушить мысли. Почему он оказался здесь, в моей жизни, в этот момент? Почему его слова и взгляды так резонируют во мне?

— Машенька очень похожа на тебя, – вдруг сказал он.

Я замерла. Его слова прозвучали так проникновенно, хотя голос оставался мягким.

— Ну, она моя дочь, – осторожно ответила я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

— Это естественно.

— Не только на тебя, – продолжил он, и я почувствовала, как сердце замерло.

Я обернулась. Денис уже стоял рядом, его взгляд был сосредоточенным, почти пронзительным. Он смотрел не на меня, а на Машу, которая тихо посапывала на кровати.

— Что ты хочешь сказать? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, но внутри всё кричало.

Он перевёл взгляд на меня.

— Ирина, кто отец Маши?

Слова прозвучали так тихо, что на мгновение я подумала, что ослышалась.

В доме повисла гнетущая тишина, только треск дров в печи казался громче обычного. Мой взгляд встретился с его, и я почувствовала, как внутри меня всё переворачивается.

Его глаза – зелёный и голубой – словно заглядывали в самую глубину моей души, вытаскивая правду, которую я так долго прятала.

Но я не могла найти ответа.

Или, может, не хотела его давать.

— Кто отец Маши? – вопрос Дениса висел в воздухе, заполняя комнату странным, тяжёлым напряжением.

Я закрыла глаза, чувствуя, как внутри что-то сжимается. Он должен был догадаться. Эти глаза, его повадки, то, как он смотрит на неё. Но вслух я не могла это произнести. Ещё не могла.

Я медленно опустилась на кровать рядом с Машей. Её дыхание было ровным, спокойным, и это давало мне силу говорить, хотя голос всё равно дрожал.

— Это… сложная история, – начала я, не глядя на него.

— Я вышла замуж за Андрея, когда мне было всего двадцать. Мы учились в одном институте, он всегда был таким… уверенным. Знал чего хочет. Или, по крайней мере, мне так казалось. А я… я думала, что нашла того самого.

Денис сел напротив, его взгляд не отрывался от меня. Я чувствовала, как он слушает. Не перебивает, не осуждает, просто ждёт.

— У нас долго не получалось завести ребёнка, – продолжила я, с трудом подбирая слова.

— Мы пробовали всё, что могли. Врачи, анализы, процедуры… И тогда мы узнали, что Андрей… он… бесплоден.

Я поймала его взгляд и увидела в нём не жалость, а что-то вроде понимания. Это помогло продолжить.

— Для него это было ударом, но он пытался держаться. Мы решили обратиться в клинику за донорством. Это была его идея, – я горько усмехнулась.

— Он сказал, что ребёнок – это главное, что нас связывает, и что без него всё остальное теряет смысл.

Я замолчала, вспоминая тот день, когда мне позвонили из клиники с новостью, что процедура прошла успешно.