Книга Горький шоколад с ароматом ванили, страница 31 – Алика Бауэр

Я поверила, что ничего страшно и не поправимого не произойдёт, если шеф-повар поможет сделать своей профессиональной рукой угощение для бабушки. И что наша секс-переписка просто не что иное, как невинная шалость.

— Я люблю с шоколадной пастой, — произнесла, подходя к столу. — Только не приторно — сладкой, а с горчинкой.

Даниэль одобрительно кивнул.

— Идеально подойдёт к кофе.

— Крепкий чёрный чай с молоком и ложкой мёда.

Он прекратил доставать из шкафов всё, что нам может пригодиться в работе. Мы столкнулись взглядами. За секунду в темно-карих глазах промелькнуло удивление, которое сменилось теплотой, что отразилось в его легкой улыбке.

— Моя мама любила так пить чай, — он опустил взгляд и о чем-то задумался.

— О... Передай, что у неё появился компаньон в клуб странный чайных пристрастий.

— Она умерла, — холодным голосом, не выражающий ни каких оттенков эмоций произнес Даниэль.

Людям свойственно смущаться или чувствовать некую растерянность при упоминании определенных тем. Одной из них была смерть. Сразу становится некомфортно, неуютно в собственной одежде, словно она стала тебе жать и колоться во всех местах одновременно. Ты не знаешь, как себя вести, что сказать и поэтому бросаешь до ужаса банальную фразу, от которой твоего собеседника уже скорее всего тошнит, но ничего другого в голову не приходит.

— Мне очень жаль...

— Не стоит, — слишком быстро, как на автомате ответил Даниэль. — Расскажи о своей бабушке. Почему ты решила испечь ей именно круассаны?

Еще какое-то время я молча наблюдала как шеф принялся растапливать плитки горького шоколада, стараясь подавить вставший поперек горла комок.

— В юности ... — начала я несмело, — моей бабушке удалось побывать в Париже. Она влюбилась в этот город: его атмосферу, снующих людей по улице, запах свежеиспеченного багета и в береты, что носит каждая вторая француженка. Первое, что ей удосужилось там попробовать, были круассаны с шоколадной пастой.

Обстановка незаметно разрядилась, и сама не заметила, как начала улыбаться рассказывая.

— К сожалению, больше бабушке не получилось побывать в Париже, о котором она мечтает по сей день. Еще в подростковом возрасте я пообещала её туда свозить...И обязательно это сделаю, но пока нашей традицией стали именно эти круассаны в преддверье Нового года.

Даниэль хмыкнул, выслушав меня, не перебивая и лишь сказал:

— Поэтично.

А тем временем шоколад уже был растоплен под умелыми руками мастера.

Даниэль стал расспрашивать о моем детстве. Когда в студии послышался первый смех, я не поверила своим ушам. Он стал забавно: с чувством, с тактом, с расстановкой рассказывать почему и как стал шеф-поваром. И как-то быстро забылось зачем нам так необходимо, словно это было смыслом жизни или глотком воздуха, задеть друг друга, обязательно оставляя после себя след.

Сейчас в студии ощущалась легкость и беззаботность, которая пахнет темным шоколадом. Спустя бесконечное количество шуток и фраз, от которых в порыве самых положительных эмоций текут слезы из глаз, я заметила милые ямочки на его лице. Они были видны даже сквозь небритость, когда мужчина открыто и действительно по-настоящему стал улыбаться.

Так можно и влюбиться.

У нас получилась достаточно слаженная работа: Даниэль подготовил начинку, я разрезав тесто на треугольники и, свернув их калачиками, поставила в духовку.