Книга Бывшие. Я (не) могу тебя забыть, страница 50 – Алика Бауэр

Я выпал из пространства и времени.

Очнулся, когда почувствовал запах пота, нашатыря и резины. Ринг. Гонг. Я уже стою в своем углу, и тренер что-то кричит мне в ухо, но слова разбивались о непробиваемую стену ярости, выстроившуюся внутри. Руки трясутся, но не от страха. От энергии, что рвется наружу, требуя крови.

Агеев выходит на середину. И ухмыляется. Нагло, спокойно, победно. Этой ухмылкой он говорит мне все.

Сука. Ну ничего. Тебе недолго осталось ходить со своим смазливым лицом.

Гонг.

Выхожу. Шаг. Еще шаг. Частое, горячее дыхание. Все во мне колотилось, рвалось на части, требовало мести здесь и сейчас. Забывал про тактику. Нет осторожности. Только белая, обжигающая ненависть.

Первый удар я выпустил со всей силы, на разрыв. Он ловко увернулся, словно танцуя. Агеев выглядел расслабленным. А меня трясло изнутри, как в лихорадке. И он это видел.

Сходимся в клинче. Дышим друг другу в лица. Слышу от него запах ее парфюма.

Отталкиваю его, пропуская встречный в корпус. Воздух со свистом вырывается из легких. Затем ответный хук. Угодил Агееву в скулу.

Бой превратился в кровавую кашу. Мы оба пропускали удары, не чувствуя боли.

Сплевываю на настил кровавую слюну после жесткого апперкота. В ушах звенит.

Агеев снова наваливается на меня в клинче. Его рот оказываются у самого моего уха.

— Теперь понятно, что ты так вьешься вокруг Лерки... Сосется она классно, да? — Дыхание обжигает. — И трахается так же.

Что-то внутри обрывается.

— Заткнись! — кричу до боли в горле. — Я тебе не верю!

Он отшатнулся, готовясь к очередной атаке, и его ухмылка становится шире.

— Тогда откуда я знаю про ее родинку? — кричит он так, чтобы услышал. — Маленькая, коричневая. На правой груди.

Мир сжался до этой фразы. До этих слов. До этой картинки, которую он нарисовал.

Красная пелена перед глазами сгустилась в абсолютную черноту по краям. Кидаюсь на него. Без мысли. Без защиты. Только дикий, звериный вой, вырвавшийся из самой глотки. Вижу, как его кулак летит мне в висок.

Удар. Звон в ушах. Темнота.

Выныриваю из тьмы с таким воплем, который застрял где-то между горлом и грудью, превратившись в хриплый, беззвучный стон. Сажусь на кровать, согнувшись пополам. Сердце колотится о ребра. Даю ему и себе время прийти в норму.

В ушах все еще стоит рев толпы. А перед глазами ухмылка противника.

Прошло несколько долгих секунд, пока дыхание не выровнялось, а реальность не собралась обратно. Кошмар? Или же самое настоящее воспоминание? Провожу рукой по лицу, смахивая не сон, а холодный пот.

Валерия сладко спит рядом. Лунный свет из окна падает на ее щеку, на рассыпанные по подушке темные волосы, на изгиб плеча, выбившийся из-под одеяла.

Последние дни мы много говорим. Бесконечно. Как будто пытаемся заштопать дыру в двенадцать лет. Обсуждали все на свете, но больше всего мне нравилось слушать о нас.

Валерия рассказала про первое свидание у реки, где она боялась замочить новые босоножки, а я таскал ее на руках через каждую лужу. Нашу поездку на море. Глупые ссоры из-за пустяков и примирения, от которых перехватывало дух. Я слушал ее рассказы, как одержимый, выпивая каждое слово, и в душе что-то жадно и ликовало. Вот оно, твое. Ты это заслужил. Это было. Твоя настоящая, никем не навязанная жизнь.