Книга Бывшие. Я (не) могу тебя забыть, страница 41 – Алика Бауэр

— О том, что мы могли открыть ту чертову дверь и выйти в любой момент. Это была ловушка. Сознательная.

Уголок его губ дрогнул в ленивой усмешке.

— Дай-ка угадаю. Алена?

— Алена, — тут же подтверждаю. — Она, знаешь ли, много чего рассказала. Например, о том, что вы в разводе. Зачем было делать из этого такой секрет? Неужели нельзя было сразу сказать? Я же спрашивала тебя…

Артем откладывает портфель. Медленно, неотрывно глядя на меня, делает шаг. Потом еще один. Я оказываюсь прижата бедрами к холодной столешнице, а он упирается ладонями в дерево по обе стороны от меня, замкнув в клетке из своих рук. Его запах… Дорогой парфюм, смешанный с ароматом его кожи, ударяет по поим обонятельным рецептором. Дурманит. Во рту сразу же появляется фантомный вкус его кожи на кончике языка.

Мне приятна его близость. И от этого злюсь еще сильнее.

— Неприятно, да? — тихо произносит Макаров, — когда тебе не отвечают на твои вопросы?

— Это что, месть?

— Нет. Это соблюдение договора. Ни одна живая душа не должна была знать о разводе. Чтобы это не просочилось куда не надо.

— Я никому не расскажу.

— Благодарю, — он кивает, и его пальцы находят прядь моих волос. Накручивает ее на палец, играя, его взгляд скользит по моему лицу, губам. Макаров делает последний шаг, и все его тепло, весь его объем окутал меня.

— Я соскучился, — шепчет у моего уха, низко, слегка хрипловато.

Его губы касаются моей скулы. Мягко, почти невесомо. Прикрываю глаза, позволив этой волне близости накрыть меня с головой.

Я тоже дико соскучилась.

Против воли, вопреки всем клятвам держаться подальше. Стоило ему появиться, и все мои планы летят в тартарары, сгорая в том огне, что он разжигал одним прикосновением.

— Вообще-то я все еще на тебя злюсь, — бормочу, не открывая глаз, чувствуя, как его пальцы скользят по линии моей челюсти к шее.

— Твое право, — Макаров целует мою кожу, двигаясь к ключице, оставляя на ней обжигающие капельки. — Просто скажу, что я уладил дела с коллекторами. Вы им больше ничего не должны.

Я резко открываю глаза, отодвигаюсь, чтобы видеть его лицо.

— Серьезно?

Макаров улыбается. Довольной, хищной улыбкой человека, который знает цену своему козырю и понимает, что тот безотказно работает.

— Серьезно. За вашей квартирой больше никто не следит. Ты можешь вернуться. Но я бы хотел, чтобы ты осталась.

Он не дал мне опомниться, не дал обдумать его слова. Его губы находят мои в жадном, властном поцелуе, который стирает все мысли, все сомнения. Отвечаю с той же отчаянной силой, вцепившись пальцами в его рубашку.

Артем резко разворачивает меня спиной к себе. Его руки задирают платья. Ладонь, теплая и широкая, ложится на мое бедро, а затем скользит вперед, к самому чувствительному месту, уже влажному от возбуждения. Макаров ласкает меня сквозь тонкую ткань белья, находят пучок нервов и начинает мягко надавливать на него. Его губы жгут кожу на шее, на плече. Издаю тихий, беспомощный стон, прогибаясь назад.

— Я отдам тебе все до копейки, — бормочу в каком-то бреду наслаждения.

— Считай это моральной компенсацией, — шепчет в ответ, и его пальцы становятся настойчивее, искуснее. Проникают между складками, слегка надавливают, дразня.

Он сказал, что скучал. Сказал, что хочет, чтобы я осталась. Но где-за за этой дверью была его бывшая жена. Его сын. Мне казалось, я чувствую их присутствие сквозь стены, их незримые взгляды.