Книга Бывшие. Я (не) могу тебя забыть, страница 31 – Алика Бауэр

Я пыталась пробиться к нему каждый день. Умоляла, кричала, плакала у этих дверей. Безрезультатно.

Но сегодня… Сегодня все должно было измениться. Я знала, что его выписывают.

Дежурю у их дома с самого утра. Вижу, как их машина подъезжает. Сердце заколотилось, сдавив горло.

Дверь открылась. И он вышел. Немного неуверенно, пошатываясь, но отстранил руку охранника, пытавшегося поддержать его.

Выскакиваю из-за дерева и бегу к нему, не думая ни о чем. На моем лице сама собой расцветает улыбка. Безумная, полная слезливой надежды. Как же я по нему соскучилась.

— Артем!

Налетаю на него, обвивая руками, пытаясь прижаться к груди, вдохнуть его запах. Жду, что его руки поднимутся, чтобы обнять меня, но… Его тело остается напряженным и отстраненным.

Артем медленно, как сквозь сон, поднимает на меня глаза и морщится.

— Э, фанатка. Не до тебя сейчас.

Он разжимает мою хватку без усилия. Чувствую, как немеют мои собственные пальцы, как холод растекается от кончиков к сердцу.

Водитель легко отодвигает меня в сторону, и, взяв Артема под локоть, поспешно ведет к парадной двери.

Остаюсь стоять под забором их дома. В ушах звенит.

Он… Он что, правда меня не узнал?

Что-то тяжелое, живое и темное впивается в легкие, давит на грудную клетку, сжимая ее в ледяных тисках. Воздух становится другим. Каждый вдох дается с нечеловеческим усилием, словно кто-то невидимой рукой схватил меня за горло и давит, давит.

А в голове этот звук… Детский плач. Не просто воспоминание. Слишком реальный. Он нарастает, заполняя собой все пространство, вытесняя все остальные мысли.

— Нет… Нет! — мой собственный крик разносится в тишине погреба.

Словно ослепленная начинаю метаться из стороны в сторону. Налетаю на что-то твердое и высокое. Стеллаж. Громкий, раскатистый звон разбивающегося стекла, тяжелые удары о каменный пол. Резкий, сладковато-терпкий запах дорогого вина тут же расплывается в воздухе.

— Не стоит паниковать! — голос Артема звучит резко и твердо. — Уверен, нас скоро найдут.

Но его слова не успокаивают.

Дышу, как загнанная лошадь. Тяжело, громко.

Поворачиваюсь и под каблуком снова звенит стекло. Еще одна бутылка, опрокинутая моей неуклюжей рукой, катится и разбивается где-то рядом.

— Валерия! Да что с тобой?!

— Я… Я не могу… Мне нужно выйти…

Пытаюсь взять себя в руки.

Взрослая женщина, преподаватель, ты не ребенок.

Но логика оказалась абсолютна бессильна против этого впитанного кожей страха, не проработанной проблемой из детства.

В непроглядной черноте вспыхивает рассеянный луч. Замираю, уставившись на него, как загипнотизированная. Свет от фонарика на телефоне. Медленно, очень медленно, волна паники начинает отступать, оставляя после себя дрожь в коленях и пустоту в голове.

Макаров медленно, осторожно приближается. Свет выхватывал из мрака его лицо. Линию скулы, тень от ресниц, напряженный взгляд.

— У тебя клаустрофобия? — спрашивает он тихо, но серьезно.

— Нет, — выдыхаю, чувствуя, как каждый мускул по очереди расслабляется.

— Боязнь темноты?

Во рту сильно пересохло от частого дыхания. Я не отвечаю. Просто смотрю… на него. В полутьме, освещенный лишь призрачным светом экрана, Артем кажется мне все таким же как тогда, двенадцать лет назад. Да, конечно, его черты лица заострились, стали жестче, но в глубине глаз, в этом сочетании настороженности и чего-то еще… чего-то, что смотрело прямо сквозь годы…