Книга Нулевые, страница 40 – Алекс Джун

— И вообще, у нас осталось пять минут, чтобы доделать задание! – Маша гневно кивнула на часы.

— Не бойся, Аленка меня любит, уж на четверку уболтаю. А ты напиши хоть что-то, чтобы не пустой лист сдавать, – беспечно заявил Илья.

Маша фыркнула. Их учительница литературы, Алена Ивановна, была вчерашней студенткой, а потому некоторые мальчики из класса общались с ней на «ты», и она не препятствовала.

Едва дождавшись перемены, Маша подошла к Диме. Она хотела предложить ему отменить их сегодняшние занятия, чтобы он смог отдохнуть.

— Выглядишь усталым, – без обиняков заявила Маша, садясь на свободный стул рядом.

— Русский сделала? – спросил Дима, выкладывая учебник.

— Сделала. Я просто подумала: может, сегодня не будем заниматься после уроков?

— Если хочешь. – Он пожал плечами, ровняя свои тетрадки на парте.

— А ты… – Маша хотела было сказать, чтобы он лучше выспался после обеда, но Дима наконец посмотрел ей в глаза, и в этом взгляде было столько раздражения, что слова застряли у нее в горле.

— Маша, можно еще кроме Наташи Янка сегодня к тебе придет? Я принесу плойку и сделаю ей локоны! А ты дашь мне ту серебряную подводку? – Таня бесцеремонно уселась на Димину парту, прямо перед его носом, при этом ее низкие джинсы сползли, открывая на всеобщее обозрение белые стринги с золотой цепочкой, на которой висело крошечное сердечко, сверкавшее стразами.

Маша нервно взглянула на Диму, но тот не обращал на Таню никакого внимания, выписывая что-то из учебника. Постойте, уж не домашку ли он так торопливо делал на перемене?!

— Дать списать? – доверительно склонилась к нему Маша.

— Не стоит, – сухо ответил Дима, выдергивая край учебника из-под Таниной задницы.

— А я думала, что ты поэтому меня спрашивал про домашку, – вздохнула Маша, нарочно игнорируя Танькину болтовню.

— Нет, хотел тогда посадить рядом с собой и параллельно объяснять, чтобы ты тоже писала, – пробормотал Дима.

— А я и так рядом! – Маша игриво склонила голову ему на плечо, одновременно корча Таньке рожу, но Дима вздрогнул и отстранился.

— Обсуждайте блестки в другом месте, вы мне мешаете, – сквозь зубы процедил он, продолжая писать.

— Зануда, – фыркнула Таня, вскакивая с парты.

Маша тоже встала и пошла к своему месту. Наверняка Дима решил, что она обычная вертихвостка, отменившая занятия ради того, чтобы успеть накраситься и нарядиться перед балом, а вовсе не потому, что беспокоится за него. Маша попыталась убедить себя, что ей плевать, о чем там думает Дима, но на самом деле это было не так. С некоторых пор Маше ужасно хотелось ему нравиться, быть особенной, той, которая в отличие от большинства его не раздражает.

Оставшиеся уроки прошли тухло: Дима, как обычно, всех игнорировал, а Илья одолевал своим вниманием. Маша даже пообещала самой себе, что в понедельник подойдет к классной руководительнице и попросит ее пересадить – например, к Диме. Почему нет? Он все равно сидит один.

А вот дома получилось устроить настоящее веселье. Маша вытащила всю косметику, которая у нее была, и они долго экспериментировали с макияжем и прическами. Себе она нарисовала черные стрелки, кончики которых были в виде крыльев летучих мышей, и присыпала веки коричнево-золотыми блестками. Губы покрыла обычным прозрачным блеском с ароматом персика, решив не перебарщивать. Таня и Яна выбрали ярко-красную помаду и теперь напоминали невест графа Дракулы. Маша прицепила на левый висок две золотые заколки, открывая одно ухо, и осторожно выкрасила часть прядей синей тушью.