Книга Нулевые, страница 167 – Алекс Джун

Его взгляд был испуганным, а на лбу проступил пот. Пожалуй, он даже перед бандитами выглядел поувереннее.

— Нет, папа. Я же говорю, мы поженились. Почему ты не рад? – вздохнула Маша, мысленно надевая доспехи и доставая меч. Она понимала, что бой предстоит жаркий.

— Да потому что это так не делается! Замуж не выходят, словно картошку на рынок купить сбегали! – Отец отступил на несколько шагов, растерянно озираясь, словно ожидая, что из шкафа выпрыгнет оператор и крикнет: «Вас снимает скрытая камера!»

— Это правда, – подал голос Дима.

— Значит, не шутите. – Отец покачал головой. – И к чему такая спешка и скрытность? Почему не дождались совершеннолетия, чтобы сделать все по-человечески? Как вас вообще без согласия родителей расписали?

— Просто Диму собирались отправить в Америку, – вступила в разговор Маша, – и мы не хотели расставаться даже на день. Поэтому Дима нашел способ официально зарегистрировать наш брак. Все законно!

— У бурных чувств неистовый конец, – прошептал папа, не сводя глаз со своих старых тапочек.

— Любите Шекспира? – спросил было Дима, но, встретившись с взглядом Машиного отца, осекся.

— Я тебе сейчас покажу, Ромео, и Шекспира, и Пушкина. Помнишь, как мельник в «Русалке» убил своего зятя? – Машин отец безумно хохотнул, надвигаясь на Диму.

— Так тот же не женился на его дочери!

— Не люблю умников!

— Папа! – попыталась вклиниться между ними Маша, но Дима бесцеремонно загородил ее спиной.

— Вы имеете право меня побить, – сказал он, покорно опустив руки. – Я все понимаю.

— Да это же моя единственная дочь! Я ее один столько лет растил! А вы даже на свадьбу не пригласили! – Машин папа поднял ладонь, но потом махнул, словно сбрасывая на пол невидимый груз, и пошагал на кухню, сгорбившись.

Его стоптанные тапочки жалобно шлепали, из последних сил цепляясь за ноги. Их подарила ему Маша на Новый год лет шесть тому назад. Когда-то мягкие и удобные, теперь они превратились в потертых уродцев, изношенных, как и мечты ее отца. При каждом его шаге пол сочувственно поскрипывал, пытаясь утешить своего хозяина, который до прихода дочери сидел в одиночестве у окна и ждал ее, а теперь снова возвращался в тишину темной кухни. Шлеп-шлеп-шлеп.

Маша с Димой тревожно переглянулись, быстро сняли обувь, положили вещи на тумбу и последовали за ним.

Отец даже не включил свет, он наливал в кружку воду из-под крана и обернулся, когда Маша щелкнула выключателем.

— Вы же еще школьники! – Он сделал глоток, а потом устало опустился на стул и посмотрел в окно. – Вон за занавесками в доме напротив: тоже любят, смеются, мечтают. Горит свет, мерцает телевизор. Идиллия! Но это лишь картинка, игра теней. Вы даже не представляете, сколько проблем скрывается в темноте комнат! Семья – это очень непросто. Даже если брак по любви. Можно на всю жизнь так обжечься!

— Но это же честнее, чем если просто жить вместе, – сказал Дима, и в его голосе прозвучало упрямство. – Или сбежать.

— Ну может, оно и так. А твои-то что тебе скажут? – Отец сделал еще один глоток и с грустью посмотрел на Машу, а потом на Диму. – Тебе, поди, в невесты дочку какого-нибудь мэра-пэра готовили.

— Я сам решаю, кого любить и на ком жениться, – стиснул зубы Дима.

— А дальше-то что планируете? Ну вот вы нарядные расписались. И что? Где жить будете? Продолжите в школу ходить как ни в чем не бывало? Где деньги возьмете?