Книга Нулевые, страница 104 – Алекс Джун

— Постой. – Она нервно сглотнула. – Только не говори, что ты все это затеял потому, что считал меня доступной.

Дима резко развернул ее за плечи. В его глазах было столько обиды и возмущения, что Маша даже испугалась.

— Такого ты обо мне мнения? – медленно проговорил он. – Нет, я не считаю тебя доступной. И никогда не считал. Да я же… – Он замолчал, переводя взгляд на потолок.

— Ладно, сейчас ничья: ты ошибся насчет моих парней, я – насчет твоих мотивов, – примирительно сказала Маша. – Твой черед.

— Как давно, – осторожно заправил Дима прядь Машиных волос за ухо и склонился к ее шее, – я тебя люблю?

— С сентября? – спросила она, зная, что уже ошиблась. Намеки Димы и его внимательность, мгновенная готовность стать ее репетитором – все это не оставляло сомнений в том, что Маша отнюдь не пару месяцев занимает его мысли, а гораздо, гораздо дольше.

— Нет, – хрипло прошептал он ей в самое ухо, отчего по коже поползли мурашки. – Десять лет.

— А почему ты молчал? И так себя вел? – поразилась Маша, мысленно прокручивая в голове школьные годы.

Она и помыслить не могла, что нравится Артемову. Ему вообще окружающие люди не особенно нравились. Дима был мил только со своей сестрой, а с остальными держался отстраненно и холодно.

— Потому что ты наверняка бы разбила мне сердце. Я думал, что тебя не привлекают такие, как я. И до недавних пор вообще полагал, что ты девушка Ржанова. Еще в начале сентября он говорил в раздевалке, что мутит с тобой.

— Илья вечно болтает всякий бред и строит из себя мачо. Нашел кого слушать! – Маша теснее прижалась к нему. – Желание?

— Поцелуй меня. – Его руки скользили по ее рубашке на спине, нервно сминая шелк.

— Как хорошо, что я поставила табу на учебу, – прошептала она, поворачиваясь к Диме и тут же впиваясь в его губы; он застонал и до боли сжал ее пальцы. – Этот дурацкий гипс… Он мне так надоел, ужасно мешает, – скривилась Маша. – Может, срежем?

— Нет! Без снимка нельзя. – Дима погладил ее правую руку и тихонько поцеловал кончики пальцев, выглядывающие из-под бинтов.

— Ладно, моя очередь, – проговорила Маша, задумчиво постукивая пальцем по нижней губе. – Придумала! Где мне больше всего нравится ощущать твои поцелуи?

Дима на секунду застыл, словно сраженный молнией, а потом поднял на нее затуманенный взгляд. Его зеленые глаза стали совсем темными, и Маша подумала, что он, наверное, не спал всю предыдущую ночь, ухаживая за ней. Но, черт возьми, Диме так шла бессонница! Заостренные черты лица, бледность и яркие глаза, прожигающие сердце насквозь, а еще гибкое длинное тело и мускулистые руки… И как она раньше не замечала, насколько Артемов привлекателен?

— Думаю, здесь. – Дима придвинулся ближе и поцеловал Машу за ухом.

— Нет, – прошептала она. – Ищи.

— Здесь? – Он прижался губами к шее, а потом скользнул к ключице.

— Не-а.

— Тут? – Дима накрыл ее губы, переплетая ее пальцы со своими.

— Неплохо, но нет, – еле слышно выдохнула она, покачиваясь на волнах блаженства.

— Тогда ножки? – Он спустился вниз и принялся ее целовать, начиная со стоп и двигаясь вверх.

— Не только.

— Ты хитрая врушка. – Дима снова остановился у самого края рубашки и поднял на Машу глаза. – Верного ответа я не дождусь?

— А я не виновата, что каждый следующий поцелуй слаще, – легкомысленно ответила она.