Книга Поцелуй неуловимого босса, страница 32 – Ася Невеличка

Вот тогда ее надо было везти в больницу, попытаться заблокировать это состояние. Но папа предпочел разорвать с ней и со мной все отношения. Мне было всего пятнадцать! Я училась в школе, когда он поорал над мамой, которая как раз была в провале, и ушел, хлопнув дверью.

Я перевела дух, потому что меня до сих пор душила злость на него.

— Маму уволили. Приходили к нам домой, что-то говорили, а потом принесли трудовую и расчет. На эти деньги я тянула как могла месяца три. А потом одна добрая кадровичка позвонила в органы опеки, и началась моя борьба за выживание.

Отец пропал, на связь не выходил. К нам постоянно ломились участковые и какие-то соцработники…

Я вздрогнула от воспоминаний.

— А мама все чаще проваливалась в забытье и все реже из него выходила, чтобы я могла открыть дверь этим стервятникам и для справки показать маму. Что мы с ней живем и все у нас хорошо…

Я судорожно вздохнула, пытаясь перебороть свои эмоции, но Дан меня не торопил.

— На последние деньги я посадила ее в такси и привезла в больницу. Ее забрали. Я в дверь сунула записку для всех проверяющих, что пока мама болеет, ушла жить к папе. А сама просто закрылась изнутри, притихла.

— А учеба? Ты же как раз заканчивала школу?

Я хмыкнула, дернув плечом.

— Забрала документы, когда поняла, что мне не до учебы. Поскандалила, пригрозила… Знаешь, отец очень поднялся после того, как бросил нас. Но за все это время не предложил ни копейки, никакой-то помощи.

— А ты не просила?

— Нет. В то время списывала на гордость. Что мне ничего от него не нужно. Но на самом деле это была интуитивная осторожность. Он показал свой шакалий оскал. А за помощь нам спустил бы шкуру.

Дан кивнул, продолжая слушать и не вмешиваясь.

— Но мне пришлось идти к нему и просить… Когда я поняла, что маму не выпишут, что держат ее в ужасных условиях и никакого лечения не дают, я проглотила свою гордость и пошла.

Я отвернулась к окну, чтобы не видеть сочувствующего взгляда Дана.

— Я попросила всего ничего, перевести маму в другую клинику, где у нее хотя бы будут нормальные условия. Он отказал. Зато предложил оплатить мое обучение.

Достав платочек, я прочистила нос, заметив, что от подступающих слез не могу дышать.

— Он полностью отказался от мамы, но еще держался за меня. Тогда я не сообразила, почему. Это стало ясно позднее, когда появилась удачная партия. Породниться с партнером через брак дочери – это же отличная связь капиталов!

— Ты взяла его помощь? Пошла учиться?

— Нет, не пошла, но помощь взяла. Я ужом вертелась, чтобы его деньги поступали в частную клинику, в которую я перевела маму. Подделала себе документы, устроилась на работу, поступила в вечернюю школу, а потом на заочку. Я пыряла, не жалея себя. Некогда было жалеть. У меня тоже часы тикают. В клинике врач сказал, что это наследственная болезнь. Что я тоже могу стать как мама. Но в отличие от нее, обо мне заботиться будет некому.

— Ты делала тест ДНК? – жестко спросил Дан.

Я покачала головой.

— Нет. Зачем? Если это моя судьба, я просто приму ее…

— Дурочка, – выругался он, но в противовес своим словам, перехватил меня за плечи и прижал к себе. – Такая умница и такая дурочка! Как можно выстраивать стратегии, не выяснив все производные?

Я удобнее устроилась на его груди, в его руках, растекаясь от нежности и любви к нему. Ведь был бы он как мой отец, уже высадил бы из машины и свалил. Но Дан обнимал меня и целовал в макушку. И это было самое сладкое за последние десять лет моей жизни!