Книга Ты мое наказание, страница 113 – Полина Зорина

— Подруги.

Да, она меня не выгнала до сих пор, как вы мне пророчили.

— А своего угла так и нет, — проворчала мама.

— Есть, — я повернулась к ней. — У меня квартира в центре. Я ее сдаю. Просто бабушке и Артему лучше здесь, тут раздолье, можно погулять во дворе.

Артема мы нашли возле аэрохоккея. Он увлеченно играл с Гришаевым. Такого азарта от старого серьезного юриста я не ожидала. Когда матч закончился, противники пожали руки.

— Спасибо, деда! Вообще крутой подарок.

Отец нахмурился.

Единственный внук называет дедом постороннего человека. Приятно ли это? Думаю, нет. Но, что посеешь, то и пожнешь, пришло время собирать урожай.

— Артем! — я махнула ему рукой.

— Ма, я игр-а-а-ю! — заканючил он, недовольный тем, что я отрываю его от веселья.

— На пять минут!

Он скорчил моську и поплелся ко мне. Увидев Петьку, припустил со всех ног и бросился в его объятья. Брат покружил его, поставил на ноги и дернул за уши шесть раз.

— Пойдем играть в хоккей, — Артем потянул Петьку за руку, не обращая внимания на моих родителей.

— Артем, — окликнула сына. — Познакомься, это твои бабушка и дедушка.

— У меня уже есть дедушка и целых три бабушки, — заявил он так, будто я оторвала его от важного дела ради какой-то чепухи. — Зачем мне еще?

— Это мои мама и папа. Твои кровные бабушка и дедушка.

Артем с недоверием посмотрел на них, а потом выдал:

— Ну, ладно, пусть будут. Мам, можно я пойду играть?

Я кивнула, и он убежал к друзьям.

Папа так растерялся, что даже забыл вручить подарок, и теперь смотрел вслед внуку, теребя в руках коробку.

— Это нормальная реакция, — я предвосхитила их комментарии. — Вы для него чужие. Он вас впервые видит.

— Ты ничего не рассказывала о том, что у него есть родные бабушка с дедушкой? — в голосе отца послышался легкий укор.

— Да. Не рассказывала. В том числе и о том, что бабушка с дедушкой хотели от него избавиться, сдать в детдом, выгнали его маму в никуда и ни разу не поинтересовались, есть ли у нас крыша над головой, одеты ли мы, обуты, есть ли у нас кусок хлеба.

Я видела, что им не нравятся мои слова. Неприкрытая благими мотивами правда звучала слишком жестко.

— Да ты хоть знаешь, сколько мать слез пролила? Сколько служб в церкви отстояла, вымаливая у Бога прощение? — закипел отец.

— А ведь можно было просто позвонить. Не вымаливать, а просто поинтересоваться, как дела. Хоть раз взглянуть на внука. Все это дело прошлое. Я не держу зла. Но прошлое от этого не изменится. Все произошло так, как произошло, и от этого никуда не деться. Я не запрещаю вам видеться с внуком. Можете участвовать в его жизни, и, возможно, когда-нибудь он вас полюбит. Если, конечно, вам этого хочется.

— Я столько всего передумала, — глядя куда-то в сторону сказала мать. — Очень жалею, что была так категорична. Вижу, что все мои прогнозы не сбылись. Если ты когда-нибудь сможешь меня простить, я буду счастлива. Сама себя я никогда не прощу.

— Мам, я тебя давно простила. У меня лучший в мире сын, работа, о которой можно только мечтать, меня окружают друзья. Мне не на что жаловаться. Зла я на тебя никогда не держала. Мне было до боли обидно, что самые близкие люди в сложный момент отреклись. Уже не больно, но память не сотрешь.

Родители молчали. Им просто нечего было сказать. Может, мне надо было быть мягче, чтобы приглушить их вину, но я говорила, как чувствовала. Имела право.