Книга Рионада, страница 35 – Натали Смит

Кощеев бросил на Настю взгляд, резанувший точно лазерный скальпель, ничего не говоря вернулся к мумии, забрал рюкзаки и накс со стены.

Настя осмотрелась в пункте управления.

Два уже присмотренных для сна кресла пилотов в целости. Высокие — под ствелларский рост спинки, достаточно широкие сиденья, можно забраться с ногами. И обивка непередаваемого оттенка серо-коричнево-фиолетового цвета — пришельцы считали его красивым, у них глаза видели немного в другом спектре. Перед креслами черные, навеки погасшие информационные экраны. По стенам расползались местные рыжеватые стебли-вьюнки с белыми цветами. Наверняка и их тоже надо изучить и задекларировать.

Слева и справа от кресел — панели управления. Технология пришельцев была изящнее и изощреннее людской: не просто сенсоры, а нервные связи с системой ИИ. Настя знала, что пилот-ствеллар практически един с кораблем, едва ли не на уровне телепатии. Прикосновение ладони и пальцев активировало любые маневры и щиты. Непонятно, было ли на этом челноке оружие, скорее всего нет, и хорошо. Кнопки под экранами не горели — все застыло.

Звуки систем отсутствовали, не было ни-че-го. Мертво, как тот жрец. И двигатель.

— Сейчас научный корпус ждет от нас отчета, — Андрей первым опустился в кресло и поелозил устраиваясь. Под его немалый рост оно подходило идеально. Настя последовала примеру, вздохнув от облегчения, когда материал принял форму ее тела, изгиб поясницы с удовольствием расслабился.

— Ну, подождут, у нас проблемы.

— Наверняка «Морок» отправил сигнал. Пробьется, хоть и с опозданием.

Андрей снова всмотрелся в ее лицо. Настя не выдержала острого взгляда серых глаз, в полумраке казавшихся хищными, они как будто препарировали ее наживую. Сделала вид, что рассматривает цветы.

— Тебя что-то беспокоит, — спокойно сказал начальник. — Уровень стресса повысился, но я объективно не вижу причин для того.

— Мне мешает маска.

— М-м, возможно к долгому ношению нужно привыкнуть.

— Возможно, — Настя упорно смотрела на цветы, такие неуместные на высокотехническом оборудовании она поняла, откуда ее раздражение. Говорить об этом не собиралась, но обстановка, стресс или усталость сделали свое дело и она выпалила:

— Мне нужно чувствовать запах, я не могу не вдыхать ароматы — это мой основной способ дружбы с миром.

— Не понял.

— Кожа на моих руках нечувствительна, только датчики температур. Я могу скатать ее и выбросить и ничего не изменится, — Настя вытянула пятерню и скривилась. — Я не чувствую текстуры, тепло чужой кожи, своей кожи, могу опустить руку в кипяток и ничего, просто поступит сигнал о потенциально опасной ситуации. Поэтому мне сейчас кажется, что я лишилась и нюха.

О том, что другие участки ее кожи стали в разы чувствительнее, словно пытались компенсировать потерю, она умолчала. И надеялась, что Андрей не заметил реакции на то случайное прикосновение, когда он доставал ее капюшон.

Приятные мурашки вновь поползли под воротником.

* * *

Андрей не был силен в беседах, затрагивающих чьи-то слабости, в душевных откровениях. Окружающие обычно это понимали и не доставляли ему такого дискомфорта, который он испытывал прямо сейчас в пункте управления разбитого корабля на недружелюбной планете. И он сам никому не открывался. Самые содержательные отношения складывались у него с научными изысканиями. Азарт открытий, знания — это его одновременно сила и критическая точка. Он был уверен в себе на этом поприще, и одновременно безволен: шел за новыми знаниями не раздумывая. Ему было безразлично, что чувствовали помощники, их дискомфорт — их проблемы, взрослые люди сами знают, как себе помочь. Анастасия Богатырева вызывала желание плотно участвовать в ее жизни, хотелось видеть ямочки на щеках от улыбки и блестящие от смеха синие глаза.