Книга Тайна феи. По следам мерцающей пыльцы, страница 106 – Татьяна Карсакова

— Прости! — опускаюсь на пол перед бабушкой, кладу голову ей на колени. — Прости, пожалуйста. Я не могла по-другому.

— Ты не могла по-другому, я не могла по-другому… — мягкая рука привычно гладит меня по волосам. — А выиграл, как обычно, сильнейший. Я научила тебя проигрывать. И сама умею. Вроде как…

Чувствую, что пульс учащается, сердцебиение волчицы начинает давать сбой.

— Хватит! — командую строго. — Бабуля, не смей нервничать! Где твои таблетки? Ну перехитрила внучка, с кем не бывает?

Мчусь к столу и достаю заветную коробочку, попутно мудрю магией, чтоб убрать приступ. С бабушкой случается, возраст даёт о себе знать.

— Ты чего так переполошилась? — старая волчица смотрит на меня весело. — Боишься остаться одна ответственная за весь клан?

— Ба, прекрати, а! — отмахиваюсь и сую бабушке в руки стакан с водой. — Не говори о таком. Просто никогда не говори!

— А по-моему нам как раз пора, — бабушка становится серьезной. — Сядь, поболтаем. Решений с Эрханом ты сегодня уже напринималась, давай теперь со мной. Ну, сколько мне осталось? Ты же должна знать.

— Может месяц, может год, а может ещё лет семь… — плюхаюсь на пол и выдаю самые горькие слова в моей жизни. — Как повезёт. Зависит от многого. От питания, режима. Нервов. Самое главное, ба. Нервы. Будешь жить спокойно — ещё лет десять при моей поддержке протянешь. Будешь много нервничать — уже и я не помогу. Ты же сама знаешь, сердце — второй центр связи энергетических каналов. А нервы каналы разрушают. Чем больше возраст — тем слабее связки. Я не смогу создать энергию из ниоткуда. Поэтому нам надо эти каналы беречь. Понимаешь?

— Понимаю, — вожачка кивает. — Все я, лисеночек, понимаю. На салат и пропаренное мясо вы с Байраком меня уже посадили, Рейха все в комнату по ночам заглядывает, спать отправляет. Вот только нервы. Сама знаешь, в нашей жизни без них никак.

— Знаю, — подтверждаю обречённо. — Поэтому и решаю все проблемы сама. А ты не хочешь довериться.

— Так как тебе довериться, если ты ерунду творишь? — бабушка удивляется.

— Я не ерунду творю, я ухожу от традиций, — бормочу виновато. — Прости, родная, совесть. Вечно просыпается не к месту, жить мешает. Не могу никак от нее отмахнуться. Разрывает.

— Глупая она у тебя какая-то, — бабуля вздыхает. — Но оно и ясно, ты молода. Давай поговорим серьезно. Вокш сегодня целый день у дядек в конторе, в бизнес вникает. Ему ещё года три надо, чтоб в тонкостях разобраться. Найдем учителей. Придется волчонку взрослеть быстрее. По деньгам тянем.

Ох, горе клану с этой сбежавшей ведьмой, горе! Проклятие наложило, у нас же и вожак рождаться не хотел! Вокшу по-хорошему уже тридцать должно быть, ну двадцать семь. Так нет, волчонка совсем на место главы натаскиваем.

— Ты серьезно умирать собралась? — нервный смех прорывается наружу. — Ба, я же пошутила. Просто для примера сказала, чтоб ты поняла, что беречь себя надо. Ещё лет пять протянешь, а то и десятку. Мы с Байром постараемся, — бормочу всякую чушь, потому что никогда не думала о том, что бабушка может уйти всерьез. Понимала, но признавать отказывалась.

— Да нет, лисенок, — бабуля гладит меня по голове, — ты не пошутила, ты мне факты выдала. А факты — штука упрямая. Без нервов у нас никак. Поэтому готовимся. Двадцать пять лет я вожак. Пора бы и на покой. Вот только пост свой надо сдать достойно.