Книга Спрятанный подарок, страница 67 – Аннетт К. Ларсен

— Но у вас будет лишь одна попытка, — сказала я, понимая его затруднительное положение.

— Именно так.

— Я беспокоилась о Маре и остальных. Я так благодарна, что вы проявляете заботу о них.

— Это самое малое, что я могу сделать.

Бернард вдруг проснулся, и я поправила его на бедре, но он только сильнее заёрзал. А когда он вскрикнул, я поняла, что он тянется к Нико, так как хочет, чтобы дядя взял его на ручки.

— Я понесу его, — сказал Нико, протягивая руки. — Уверен, вашим рукам не помешает отдых.

— Я… — Не успев даже подумать, как лучше передать младенца человеку, который уже держит четырёхлетнюю девочку, как Нико уже одной рукой подхватил Бернарда и устроил у себя на плече, поцеловав малыша в макушку.

Святые угодники, если это не привлекательно, то я уже не знаю, что тогда вообще считать привлекательным.

Я упёрла руки в бока и, смущённая, нахмурилась, глядя на него:

— Вы никогда не говорили, что состоите в родстве с мистером Локвудом.

Он имел наглость пожать плечами:

— Это не имело значения, — ответил он, пока Бернард пытался засунуть тому в рот свою руку.

— Не имело значения? Но…

— Леди и джентльмены! — громко провозгласил крупный, жизнерадостный мужчина со временно сооружённой сцены. — Через четверть часа начнётся наша пантомима, так что покупайте угощения и занимайте места. Спектакль начинается! — Он театрально поклонился и покинул сцену.

— Это мой выход, — сказал Нико, опустив Вайолет на землю, а затем взглянул на меня с воодушевлением в глазах. — Вы ведь посмотрите, правда? — спросил он, передавая мне Бернарда.

Я перевела взгляд с него на сцену, потом на младенца на руках:

— Хотите сказать, что вы участвуете в спектакле?

Он улыбнулся и приподнял шляпу:

— Да, именно. А теперь мне нужно готовиться. — Он присел, чтобы поговорить с Вайолет: — Ты посмотришь, как я играю в пантомиме?

Она энергично закивала.

— Хорошо. Помоги Аннабель найти хорошие места и не забудь громко кричать «ура» и «бу», ладно?

— Обязательно! — воскликнула она, подпрыгивая на месте.

Он подмигнул мне и ушёл, оставив меня с приоткрытым ртом. У Нико что, театральные амбиции? Он всегда такой собранный и организованный, так что я и не думала, что в нём живёт творческая натура. Впрочем, он ещё и большой шутник, ведь именно это в нём помогало мне чувствовать себя непринуждённо. Он всегда умел разрядить обстановку.

Только когда Вайолет потянула меня за руку, я вышла из оцепенения, и мы отправились занимать места на скамье возле сцены.

Бернард снова уснул, но на этот раз я смогла уложить его на скамью рядом с собой, подстелив и обернув его своим шарфом. Затем я потянулась, размяла спину и устроилась поудобнее в ожидании начала пантомимы.

Вайолет болтала рядом со мной, а я могла просто сидеть и наслаждаться суетой и смехом фестиваля. Люди собирались небольшими группами, держа в руках дымящиеся кружки с глинтвейном или вассилом. Дети задирали головы, глядя на акробатов, ходулистов и жонглёров. Всё это живо напомнило мне времена, когда я посещала этот фестиваль с семьёй, держалась за руку матери, пока отец присматривал за младшими сёстрами. Я закрыла глаза, ощутив прилив любви и горечи утраты и этот вкус на языке был горько‑сладким.

Человек, который первым призвал толпу собраться, снова вышел на сцену, представил спектакль и отступил в сторону. К моему удивлению, первым на сцену вышел сам Нико. На нём был длинный плащ цвета лесной зелени и венок из плюща в кудрявых волосах. Он эффектно перемещался по сцене, порой скрывая нижней частью плаща лицо. Он играл очень выразительно, и мне искренне нравилось за ним наблюдать. Его персонаж был карманником, но во время кражи он встретил попавшую в беду девушку и в итоге спас её от подлого злодея. Её благодарность оказалась настолько велика, что изменила его и в конце он стал героем. Вайолет отлично умела радостно кричать, когда было чему радоваться, но ещё лучше она кричала протяжное «бу!», когда злодей крал и обманывал других. Всякий раз, когда Нико собирался сделать что‑то хитрое, он останавливался, оборачивался к зрителям, выразительно поднимал бровь и, прикрывшись плащом, крался по сцене. Его комичная «крадущаяся» манера движения каждый раз заставляла меня смеяться.