Книга Падение, страница 107 – Кэтрин Рок

— …Ублюдок, — неожиданно процедил Лутас. Тиси подняла глаза и застыла. Лицо Лутаса было красным, и на его щеке играла жилка. В глазах читалась ярость и презрение.

— Нужно было отрезать ему член и перерезать глотку, — прорычал он. Сердце Тиси гулко застучало. Его слова звучали дико и жестоко, но отчего-то ей вдруг стало чуть легче. Но…

— А разве твой хозяин тоже не заслужил подобной участи?

Глаза Лутаса расширились, и он замер.

— Разве он не издевался над тобой, упиваясь своей властью?

— Это другое, он…

— Заставлял тебя убивать в угоду себе?..

На миг все стихло.

— Мое тело не уродовали шрамами, в отличие от твоего. Я не пережила таких жестоких побоев. Но я всё равно понимаю, почему, пережив всё это, ты не возненавидел его лютой ненавистью… Просто подумай над тем, что он дал тебе, стоит того? — она взглянула на его роскошную рубашку, сшитую по фигуре, с изящной вышивкой, и невесело хмыкнула. — Не рискуешь ли ты своей жизнью и свободой только ради этого?

Лутас тяжело задышал, стиснув зубы. Тиси скривила губы и с сочувствием взглянула на него.

— Мне его поводок разорвали мать и Алекта, показав, что такое настоящая любовь и забота. Я буду благодарна им до конца своих дней, — тихо сказала она. — …Надеюсь, что и твой поводок кто-нибудь разорвет, Лутас.

Она встала и пошла к двери. Позади громыхнула цепь.

— Я свободный, и мне никто не нужен. Не смей говорить так, поняла?

Тиси молча вышла и заперла дверь. Еще раз взглянула на Лутаса сквозь прутья решетки, словно видя в нем себя прошлую. Лутас тяжело дышал, глядя на нее. В его глазах читался гнев вперемешку со смятением. Словно в его душе что-то пошатнулось, но он изо всех сил пытался это удержать.

Тиси глубоко вздохнула и тихо вышла из темницы, пройдя мимо клеток Вирия и Адены. Те сидели тихо, как будто услышали все и погрузились в свои мысли.

Умерших женщин омыли и замотали в лоскуты ткани. Связали веревками и сбросили с обрыва в воду одну за другой, произнеся прощальные речи.

После этого Мегерия пришла в комнату Тиси, так как ей сообщили, что Алекта наконец очнулась. Мегерия вошла вовнутрь, увидела счастливую Тиси, что сидела рядом с кроватью Алекты. Но едва Тиси увидела ее, тут же помрачнела и встала.

— Я пойду, пожалуй, — сказала она и тепло взглянула на Алекту, — как только уйдет, я вернусь, не волнуйся.

Алекта вяло улыбнулась. Тиси, больше не взглянув на Мегерию, спешно покинула пещеру.

Мегерия на миг напряженно скривила губы и подошла к кровати. Присела на стул и с волнением посмотрела на дочь.

— Кажется, жить буду, — сказала Алекта. — А ты как, мама?

Мегерия тяжело вздохнула и потупила взгляд.

— Не знаю… Я в растерянности. Подавлена и… словно разбита… Не этого я хотела. Совсем не этого, — сдавленно сказала Мегерия и нахмурилась, удерживая слезы.

— Но ты ведь не всемогущая, чтоб суметь всё проконтролировать, — тихо сказала Алекта.

Мегерия с волнением посмотрела на нее.

— Ты всего лишь человек, мама. Как и все мы, всего лишь женщина. Женщина, которая нагрузила на свои плечи слишком много. И теперь просто не может простить себя за то, что не справилась… Другие не видят этого, но это вижу я, мама. Я потеряла в боях не одного друга и… знаю, каково это — жить, обвиняя себя.

Лицо Мегерия вытянулось, глаза и нос покраснели.