Книга Танцующая в луче, страница 51 – Татьяна Русакова

Тени из вриденки получились что надо. Я придирчиво разглядывала в зеркале результаты своих трудов, когда заметила странную вещь: мои глаза стали чуть ярче. Когда я смотрела в зеркало в раздевалке герцога, они были почти бесцветными, едва разбавленными голубым, а сейчас… это выглядело так, словно неведомый художник добавил ещё каплю краски. Это открытие взволновало меня. За свою короткую жизнь мне пришлось смириться с тем, что, что бы я ни делала со своей внешностью, мне никогда было не догнать своих ярких подружек. Здесь же, похоже, я неожиданно начала расцветать.

Может быть, конечно, что это неожиданный эффект от моих импровизированных теней. Что ж, как говорится, поживём — увидим, но то, что я видела, мне нравилось. Я ничего больше не стала менять, только чуть тронула губы тем же соком нигаки.

Накинув шаль, я ещё раз пристально взглянула в зеркало. Очень удачно, что акцент будет на платье — никто и не заметит, что я чуть изменилась. Впрочем, многих ли участниц отбора я запомнила? Вот и мне не стоит волноваться. Вряд ли кто-то из них хорошо рассмотрел меня при первой встрече.

Время до ужина пролетело незаметно, и когда в нашу дверь постучали, Селира и Ледка дружно подскочили и засуетились вокруг меня, поправляя шаль и причёску.

— Ты лучше всех! — шепнула Селира на прощание.

Я улыбнулась и распрямила спину. Да, я молода, стройна… и красива! Ну, по-своему.

Когда слуга открыл передо мной дверь в столовую, девушки уже почти собрались. Они стояли группками или по двое, и только некоторые из них держались особняком.

Драгина, стоящая в окружении нарядных девиц, смерила меня презрительным взглядом и насмешливо произнесла, не потрудившись даже понизить голос:

— Вот что бывает, когда в приличное общество приглашают служанок.

— Как неуклюже она попыталась скрыть яркой тряпкой своё старое платье! — услужливо подхватила черноглазая Флазея.

— Какое убожество! — сморщила носик третья участница спектакля.

Я понимала, что сцена разыграна, как по нотам, но как же трудно было удержаться и не выбежать из комнаты! О, как знакомо было мне это презрение! В этот момент моя прошлая жизнь, когда мы с мамой жили от зарплаты до зарплаты, и нынешняя удивительным образом слились.

Кто-то из девушек смотрел на меня с унизительным сочувствием, кто-то пряча усмешку. Что-что, а свою минуту славы я получила, и не сразу поняла, почему в столовой стало удивительно тихо.

— Эта тряпка, как вы изволили выразиться, лангора Флазея, привезена из Ирдилии, — раздался позади меня голос герцога. — Это шаль высокородных гивин тех мест. Она соткана из самого дорогого в мире шёлка, её узор символизирует процветание, а яркость красок обещает своей хозяйке яркость впечатлений и событий, готовых ворваться в её жизнь. Могу поклясться, что больше ни у кого, лангоры, нет такой шали.

Грэйр с улыбкой взглянул на меня:

— Но самым главным достоинством этой бесценной «тряпки» можно считать то, что эта редкая вещь делает свою хозяйку необыкновенно привлекательной. Она очень вам идёт, Ди, — взгляд мужчины несколько удивлённо остановился на моём порозовевшем лице. — Вы и вправду очень похорошели!

— Это всё шаль, — улыбнулась я.

Он мгновение помедлил, как будто хотел возразить, но лишь коротко кивнул и сказал, обращаясь к примолкшим девушкам, разглядывающим мой наряд с некоторой завистью: