Книга Танцующая в луче, страница 30 – Татьяна Русакова

— Холодным кремом? — удивилась я, а ещё того больше удивилась оттого, как Ледка уже успела узнать все новости.

— Деревня! — снисходительно усмехнулась девушка. — Это такой крем из молока, сливок, яичных желтков и сахара! Только его надо долго взбивать, а потом замораживать в подземной кладовой его светлости. Ну, там, где летом обморозиться можно!

Похоже, речь шла о самодельных морозильных камерах. Как нам повезло, что в нашем мире давным-давно изобрели такую полезную вещь, как холодильник! И никакой магии!

А крем, который описывала Ледка, был очень похож на мороженое. Эх, я бы тоже сейчас не отказалась от любимого фисташкового! Но что толку было мечтать о такой привычной сладости, если она полагалась только благородным дамам!

С завтрака я улизнула, как и задумала. Ну просто не могла я весь день ходить немытой. Представляю, как к вечеру от меня пахнуть будет!

С собой взяла с собой только кусок пирога. Нам перепало с господского стола, потому как повар углядел с краю горелую корочку, накричал на поварят и велел испечь новый, а горелый отдать девушкам-служанкам.

Пирог я жевала на ходу, подставив ладошку лодочкой, чтобы не уронить ни крошки, и так увлеклась, что увидела герцога, только налетев на него. Недоеденный пирог полетел на пол, я ахнула и едва не заплакала. Он был такой вкусный, хоть и горелый!

— Смотри, куда идёшь! — сердито сказал мужчина. — Да это опять ты! А что, поесть на кухне места не нашлось?

Я подняла на него глаза, и лангор неожиданно смолк. Ни за что не буду реветь при нём! Сейчас скажет что-нибудь обидное! Но мужчина, хоть и смотрел сердито, сдержался. Да и не так уж он был сейчас сердит. Просто… задумчив. Не знаю уж, что он углядел в моём лице, но вдруг сказал:

— Для крестьянки у тебя слишком тонкие черты лица.

— Я и сама тонкая, — буркнула я, отводя глаза и присела, чтобы подобрать пирог, рассыпавшийся неопрятной кучкой по вычищенной служанками дорожке.

— Стой! — остановил меня герцог.

Я недоумённо подняла глаза. Он что, думал, что я подниму пирог и буду есть его дальше?

Но мужчина лишь снова необычно двинул пальцами, как будто пробежался пальцами по клавиатуре и быстро сжал ладонь в кулак. Рраз — и все куски теста и начинки на моих глазах взлетели с пола и исчезли.

— А… где? — глупо спросила я.

— Что? — приподнял бровь герцог.

Вот язва! Вспомнил, что ещё не оторвался на мне за то, что налетела на его светлость.

— Здесь нет урны… гмм… ведра, — пояснила я. — Куда бы вы могли перенести эти несчастные останки пирога. Вы его… дематериализовали?

Герцог изумлённо вскинул брови и завис. Я выругалась про себя. Он и так начал подозревать, что я не та, за кого себя выдаю!

— Ваше высшейчество, — споткнувшись, сказала я. Слово было глупейшее. — Я прошу прощения, что не заметила вашу светлость, — и смиренно потупила глаза, прошептав еле слышно. — Я могу идти?

Некоторое время он ещё молча разглядывал меня, только что не наклоняя голову то влево, то вправо, как делает наш пёс, потом вздохнул:

— Кажется, я поспешил приставить тебя служить к лангоре Драгине. Ты слишком молода.

Развернулся и зашагал прочь по коридору. Я смотрела ему вслед в некотором недоумении. Кажется, это прозвучало не как сомнение, что мне не хватит опыта. Скорее, как опасение, что мне не выжить.