Книга Истинная для Бога Тьмы, страница 115 – Кира Цитри

— Тебе нечего бояться. Я больше не сделаю тебе больно. Ты проживешь рядом со мной прекрасную смертную жизнь, я обещаю. Только тебе придется забыть прошлую. Больше с твоих красивых губ не сорвется имя моего брата.

Тон, с которым Ниалл это произнес, заставил девушку затравленно осмотреться. Она его боялась, такая хрупкая, коснись, и вновь рассыпется пеплом. Он не так представлял встречу с Катрин. Думал, девушка обрадуется, что снова жива, но на ее лице отчего-то читалось явное разочарование и страх.

Бог распахнул шкаф, в котором висели множества платьев, которые он наказал сшить еще полгода назад, показал ей, где душевая, пообещал, что больше не коснется без ее согласия и сегодня переночует в смежной комнате. Когда он выходил, на миг обернулся, произнося:

— Я не сделаю тебе больно. Ты полюбишь меня, Катарина, я тебе обещаю.

Дни летели, и Ниалл приходил к девушке каждый день. Он заново изучал ее увлечения, ее манеры, пытался вызвать на губах улыбку. Иногда у него получалось, но стоило девушке увидеть, как Бог отчитывает кого-то, либо поднимает руку на солдат, она вновь менялась, закрывалась в себе и запиралась в комнате. Бог свирепствовал, срывал злость на сестре и подданных, чтобы натянуть на себя улыбку и прийти вечером к девушке. Но один из дней изменил жизнь Ниалла навечно, поделив ее на то, что было до, и на то, что стало после.

Жаркий июнь ласкал природу яркими солнечными лучами. В воздухе витал сочный аромат сирени, а разноцветные бабочки порхали в саду, присаживаясь на сладкие цветы. В этот день у Ниалла был выходной и он решил сделать девушке сюрприз. Бог купил гигантский букет ирисов, так любимых ею: розовые сочные бутоны переплетались с коралловыми, а разбавляли их белоснежные лепестки, источающие медовый аромат. Он поднял руку, чтобы постучать в ее комнату, но замер, услышав всхлипы и голос, который отчетливо произнес: «Адриан, ты слышишь меня?» Ниалл резко распахнул дверь, заставив девушку подпрыгнуть на месте. Катрин, одетая в нежно-зеленое платье, которое увеличивало глубину ее глаз и подчеркивало огненные кудри, от неожиданности выронила полотно. Ниалл кинул к ее ногам букет, а сам медленно подошел и поднял портрет. На него смотрели холодные серебристые глаза и широкая улыбка брата.

— Ниалл, я все объясню, — начала было Катрин, но он махнул рукой, вынуждая ее замолчать.

Бог протянул портрет и сказал:

— Ты свободна.

Ниалл развернулся и стремительным шагом покинул ее комнату, хлопнув дверью так громко, что стекла задрожали. Он залетел в покои наложниц, в которых не бывал с момента возвращения Катрин, схватил за руку блондинку с пышными формами и силком потащил в свою спальню, да она и не сопротивлялась. Наложницы содержались в роскоши. С утра у них обязательно был душ, уроки верховой езды, чтение книг, в обед магическая практика, уроки кулинарии и домоводства, а вечером они принимали пенные ароматические ванны, втирали в кожу масла, и надевали самые лучшие наряды, ожидая Повелителя, даже если сегодня он не должен был прийти.

Ниалл затащил наложницу в свою спальню и приказал раздеться. Девушка подчинилась, кокетливо кусая губы и опускаясь на колени. Она осталась в одном белье и потянула Повелителя за руку на подушки. Он скинул платье самостоятельно и прижался к губам блондинки, но стоило ее руке скользнуть под белье, Ниалл резко отстранился.