Книга Песнь Света о черничной весне, страница 72 – Кира Цитри

— Кто теперь на коленях, Повелитель Света? Или мне стоит уже называть тебя просто Ниалл? — рассмеялся Хонг.

Бог прищурился. Лазурные глаза вспыхнули огнем, руки по локоть утонули во вмиг вспыхнувшей золотистой магии. Он медленно поднялся с колен, гордо поднял голову, верхняя губа дернулась в раздражении, а Хонг лишь рассмеялся ему в лицо. Как смеет эта букашка ударить Бога?

— Это ты украл кристалл Порядка? — грозно спросил Бог.

Хонг сунул ладонь в карман платья, достал из него кусок кристалла лавандового цвета и подкинул его на ладони, а затем изогнул брови, уточняя:

— Будем драться? Или ты уже усвоил урок? Предлагаю обмен: трон на твою жизнь.

Ниалл гортанно рассмеялся. Магия вспыхнула ярче, подобралась к плечам и лизала их огненными всполохами.

— Я выпущу тебе кишки. Даже клинок доставать не придется, — прорычал Ниалл. — Верни артефакт!

— О, нет — нет, Алли, я еще не закончил. Ведь я не нашел кристалл Хаоса и не обрел третью фракцию, но, полагаю, она мне не нужна, чтобы занять твое место.

— Твое место под моими ногами, щенок! — рявкнул Бог.

Хонг улыбнулся, чем привел Ниалла в ледяное бешенство. Он вскинул руки и с них сорвался мощный поток магии. Хонга откинуло в сторону. Он охнул, призывая щит Порядка. Мужчина проехался ногами по земле, но сумел удержать равновесие, прячась за щит. Кольцо его засветилось, восполняя запасы магии, но в целом он даже не помялся. Ниалл нахмурился.

— Какого Хаоса? — рявкнул он.

Хонг театрально смахнул с платья пыль, одернул подол, посильнее запахивая его, покрутил перстень и снова улыбнулся.

— Вы, Боги, да и остальные смертные, слишком глупые, чтобы решиться подчинить себе две фракции сразу. Вы ограничены установками, что вам вбили в голову с детства. Уж не знаю, было ли детство у Богов, но, полагаю, тебе даже в голову не приходила идея стать великим.

— Я уже великий, — сказал Ниалл. Хонг покачал головой:

— Уже нет. Я вышел за рамки своих возможностей, и к чему это приведет, Ниалл, как думаешь? К созданию новой, высшей расы магов.

— Их просто разорвет, глупый мальчишка! — рявкнул Ниалл.

— Не всех. Кто останется, наплодит новых, усовершенствованных магов. Мы сможем подчинить себе Вселенную, стать бессмертными! — воодушевленно проговорил Хонг. — Но для этого мне придется избавиться от тебя. Ты тянешь людей на дно. Им нужен новый, сильный правитель.

— Думаешь, ты бессмертный? — рассмеялся Бог. В ладони его вспыхнул яркий меч Света. С кончика с шипением падал огонь и впитывался в кровавую землю.

— Бессмертна только Вселенная, — улыбнулся Хонг. — Но когда я выведу высшую расу, полагаю, смогу жить вечно. Прощай, Ниалл! — он состроил грустную мордашку, схватил кристалл и направил его в Бога.

Ниалл призвал весь Свет, что горел в его душе. Он был способен выжечь все в радиусе нескольких километров, только Хонг даже не поморщился. Кристалл Порядка поглотил всю силу, а затем из него полилась чистая магия. Серебристая волна, словно густая краска, хлынула и бурным потоком выстрелила в Ниалла. Вовремя выставленный щит не помог, он пошел трещинами и рассыпался. Если бы Бог в свое время не поделился частью души с братом, защита бы сработала. Хонг засмеялся как умалишенный, а затем порезал ладонь грубым рывком о лезвие ножа. Рубиновая кровь полилась на кристалл. Он засветился сиреневым огнем, вспыхнул и раскрылся цветком орхидеи. Ниалл схватился за грудь, что сдавило от потерянной энергии. На лбу выступила испарина и если бы не кольцо, способное единожды полностью восполнить потерянные запасы, Бог бы рухнул на колени. Его тело лихорадочно трясло, соленый пот стекал по скулам, заливаясь в полуоткрытый рот. С уголка губ полилась кровь. Ниалл сплюнул, гордо вскинул голову и позволил чистому Свету кольца впитаться в него. Только было поздно. Хонг произнес последние слова заклинания и из раскрытого цветка орхидеи хлынул поток магии. Почернело. Небо громыхнуло, алая вспышка молнии разразила его на две половины, поднялся ледяной ветер, разнося по поляне сгустки пыли и земляную крошку. Защищаясь щитом, Бог потратил все свои запасы. Он зарычал, лазурные глаза вспыхнули огнем, на шее вздулась вена, а ладони потрескались, рубиновая кровь полилась на землю, впитываясь в жухлую осеннюю траву.