Книга Песнь Света о черничной весне, страница 114 – Кира Цитри

Персефона застыла, смотря огромными глазами на Ниалла.

— Кто я теперь? — спросила она.

— А кем ты хочешь быть?

Ниалл наклонил голову набок и закусил губу.

— А кем я могу быть для тебя?

— Любимой…наложницей, — вздохнул Ниалл, отвечая. — Большего дать я тебе не смогу. Решай, нужно ли тебе это или мы навсегда можем исчезнуть из жизней друг друга.

Персефона кивнула. Она на большее и не рассчитывала, а в груди все равно ревностно кольнуло. Она хотела отказаться, спрятаться в замке Повелителя Хаоса и пережить неожиданное влечение к Богу Света, только не смогла. Им еще многое нужно было попробовать вместе.

— Твой кулон, — кивнула она, -снова светится. Что это все же за камень?

Бог заколебался с ответом, но потом все же сказал:

— Это кристалл Света. Часть моей души.

Сердце Персефоны остановилось. В горле стало сухо, а глаза расширились от осознания: он все время был рядом с ней, стоило только протянуть ладонь и оборвать цепочку. Девушка постаралась унять частое сердцебиение и облизнула губы. Ниалл проследил как язычок скользнул по мягкой коже. Он думал, стоит удовлетворить свое желание и он больше не захочет эту Хаосову смертную, только все обернулось наоборот: он захотел ее еще сильнее. Все его принципы разом превратились в прах. Быть может, когда-нибудь он пожалеет о своем решении, но Бог понял одно: он больше не хочет ее отпускать.

— Собери все необходимые вещи. Слуги завтра перенесут их в крыло наложниц. У тебя будет отдельная комната и…

— Подожди — подожди, Ниалл, я разве не говорила? Я останусь жить в замке Повелителя Хаоса.

— Исключено! — воскликнул Бог. — Наложницы живут рядом, это правило.

— К Хаосу правила! Мне нравится жить там.

— И быть прислугой у его Дафны? — фыркнул Ниалл. — Моя главная наложница не будет прислуживать подружке моего брата.

— Я не прислуга! Я делаю ей макияж и заплетаю волосы. Мне нравится эта работа. Наложница — не равно рабыня.

Ниалл тяжело вздохнул, но, подумав пару минут, кивнул, соглашаясь. Пусть живет где хочет, так даже лучше.

— Хорошо, будь по — твоему.

Персефона улыбнулась и поклонилась. Теперь осталось украсть кулон, а в душе взметнувшейся стеной огня горело сердце. В нем неожиданно поселилось имя Повелителя Света, а предательство равносильно смерти. И умирает не только тот, кого предали, а тот, кто занес над головой с длинными платиновыми волосами свой обсидиановый клинок. Сможет ли он простить? Решится ли Персефона предать? И чье сердце тогда будет разбито: ее или его? Но больше всего девушка хотела знать: какое место она отныне занимает в сердце Бога? Наложница ли или его израненное сердце вновь распахнуло свои двери для души, готовой любить его целиком?

Ниалл очнулся в Небесном Царстве. Сочная зеленая трава приятно щекотала кожу, яркое золотистое солнце слепило глаза. Две голубые бабочки порхали над бархатными бутонами алых роз и нежно касались кровавых лепестков полупрозрачными крылышками. В теплом летнем воздухе витал аромат трав и верескового меда. Бог настороженно огляделся, ведь так пахла любовь всей его жизни. Та, о которой он вмиг позабыл, стоило белокурой владелице Хаоса появиться в его серой жизни.

Позади послышались шаги и Ниалл медленно обернулся. Мать всего сущего, одетая в полупрозрачную белоснежную накидку, не скрывающую наготу, шла по траве. Прохладные капли росы касались ее ног и приятно холодили кожу. Она остановилась в двух шагах от сына и он глубоко поклонился. Вселенная улыбнулась и глаза ее вспыхнули светом.