Книга Дом ведьмы в наследство, страница 149 – Жанна Лебедева

Стоило сесть на метлу, и та ухнула за парапет — со свистом вниз. Перед самой землей Настя зажмурилась. Сердце забилось — неужели магия исчезла, и они разобьются? Нет. Нырнув в резко погустевший туман, метла развернулась на сто восемьдесят градусов и помчалась ввысь.

Снова тот же эффект перехода.

После этого резкого скачка — внизу знакомый лес. И очередной скорый несется из столицы к Тверечинску, чтобы постоять там минуту и умчаться на север.

К дому она прибыла, когда взошло солнце.

Морок укрыл от лишних взглядов. Улица тихо оживала. Просыпались после короткой ночи собаки. Чирикали воробьи. Где-то далеко, через пару кварталов от Болотной, тринадцать, тягались в пении петухи.

* * *

— Как долетела, Анастасьюшка? — Настасья Петровна поставила на стол тарелку с блинами и свежеоткрытую банку сгущенки.

— Хорошо… — слукавила Настя, после чего исправилась и честно призналась: — Сносно. Болит все. В особенности пальцы! Я так крепко в метлу на обратной дороге вцепилась — боялась заснуть и свалиться. В сон клонило просто жутко!

После прилета она буквально рухнула на диван. Уже лежа стащила с себя одежду, уткнулась носом в спинку дивана и вырубилась.

Сон сморил — беспробудный, темный.

Проснулась от того, что часы усердно били полдень, и Моня рычала, не желая отдавать Кисточке тряпичный мяч.

Когда приплелась на кухню, нога за ногу, чайник уже остыл. Пришлось заново кипятить.

Любопытная Настасья Петровна сходу завалила вопросами: как все прошло, да какие ведьмы были. Вспомнила всех и признала по описаниям.

— Заезжали они к нам с барыней в гости, бывало. Припоминаю теперь.

Настя уточнила:

— И сама Первая Ведьма?

— Нет. С ней барыня только на Лысой Горе встречалась. Ничего почти про нее не рассказывала. Тайна то была. Первая Ведьма не ко всем является да не со всеми общается.

— Ясно. — Настя обмакнула блин в сгущенку и с наслаждением проследила за полетом большой бежевой капли обратно в жестянку. — Ты можешь вспомнить, как твоя барыня свои картины портальные рисовала?

— Да обычно, кистями да красками, как все художницы, — пожала плечами медведица.

— Просто рисовала, и все?

— И все.

— И искры по сторонам не летели? Никаких аномалий видимых? — задала вопрос Настя.

Медведица не поняла ее:

— Каких малей? Не… Не было малей никаких. Разве что погружалась моя барыня, будучи за работою, глубоко в себя.

— Ага, — воодушевилась Настя. — Значит, нужна концентрация. Ясно.

— Я тогда не беспокоила ее. Тихонько сидела. Вязала.

— И покой. Спасибо за завтрак, — поблагодарила Настя, направляясь к раковине, чтобы помыть посуду.

— Считай обед уже, — поправила Настасья Петровна и посоветовала: — Ты в книжках глянь. В тех, что ты от Янушки принесла.

* * *

Отложив в сторону «Магию для „чайников“», Настя взялась за толстый том с пожелтелыми страницами, полистала их. На обложке названия не значилось — только какие-то полустертые символы, в которых буквы уже не угадывались.

Шрифт и язык были дореволюционные, читать получалось с трудом, через «ять», спотыкаясь то и дело о постоянные твердые знаки и всякие «ыя» в окончаниях прилагательных множественного числа.

Мозг «сломался» через пару десятков страниц.

— Нет! Это невозможно…

Устав, Настя сердито отложила талмуд в сторону, выяснив, впрочем, о «художественном» колдовстве некоторые интересные подробности. Оказалось, что нужно концентрироваться особым образом, чтобы оказаться в полуреальности-полусне.