Книга Игра, разорвавшая время, страница 55 – Ольга Солнцева-Кларк

— Это мой дом! — сказал он Григорьеву, кивая головой на старую деревянную, потемневшую от времени постройку. Домишко осел в землю, забор сильно покосился. На окнах ставни были заколочены горизонтальными досками.

Гоша даже остановился от неожиданности.

— Ого! Столько лет прошло, а он — жив.

— Похоже, что никто в него не заселился больше после того, как я на фронт ушел, и обратно оттуда не вернулся.

— Давай внутрь заглянем, если ты не против, — неожиданно предложил Гоша.

Илья помедлил, потом нерешительно кивнул.

В глазах у него мелькнуло что‑то — не боль даже, а тихое узнавание. Он провёл взглядом по ставням, по покосившемуся крыльцу, по заросшему огороду — словно проверял, всё ли на месте.

Гоша понял: Илья видит не развалину, а тот дом, каким он был когда‑то.

— Пойдем через огороды, чтобы внимание соседей не привлекать, — Илья шагнул в ту сторону, где сворачивал вглубь перекошенный забор.

* * *

Они пробрались через кусты и сломавшийся забор, миновали сильно заросший огород и оказались у задней части дома.

Здесь стояла лестница, ведущая на второй этаж. Точнее, на чердак. Илья проверил ее на прочность: ухватился за деревянные перекладины, потянул их вниз — лестница крякнула, но не развалилась.

Илья обернулся к Гоше:

— Рискнем по ней забраться?

Гоша неуверенно кивнул.

Осторожно ступая на перекладины, Илья стал подниматься вверх. Гоша, видя, что лестница качается, ухватился за нее, чтобы хоть как-то подстраховать Илью.

Лестница выдержала — через пару минут они пробрались в небольшое окошко чердака, в котором не было стекла.

* * *

На чердаке было прохладно. Пахло отсыревшими тряпками, древесиной, которая давно потеряла запах смолы, старыми вещами, которые медленно превращались в пыль.

Вдоль стен стояли тяжёлые деревянные сундуки, давно потерявшие цвет и покрытые толстым слоем пыли. Между ними громоздились стопки книг с осыпавшимися корешками.

Паутина тянулась от балки к балке, цеплялась за их волосы, когда они проходили, серебрилась в полосах света, пробивавшихся через щели в крыше.

На полу тоже лежал ровный слой пыли, который вздымался при каждом шаге.

Гоша с любопытством оглядывался вокруг — такой интерьер он только в фильмах видел.

— А это что? — он протянул руку к одной из полок, которая была встроена в стену между окнами. На ней стоял странный, угловатый предмет, похожий на маленькую чёрную коробку.

— Фотоаппарат. Мой папа был увлечен фотографированием.

Гоша осторожно взял его в руки — фотоаппарат оказался тяжёлым, холодным, будто металлическим. Корпус был обтянут потёртой чёрной кожей, по углам виднелись стальные накладки, потускневшие от времени. Спереди торчал короткий объектив с блестящим кольцом диафрагмы, на котором ещё можно было разобрать мелкие цифры. Сбоку находилась металлическая ручка‑заводка, а сверху — маленькое мутное окошко видоискателя.

Всё устройство выглядело так, будто его собирали вручную: винтики, заклёпки, маленькие рычажки — всё грубое, надёжное, рассчитанное на долгую службу.

— Отец ещё до войны этим увлекался. Он агрономом работал в колхозе, но душа у него к технике лежала. Всё, что новое появлялось — радио, велосипед, фотоаппарат — он первым в посёлок привозил.

Фотоаппарат ему достался почти случайно. Еще жив был его отец — он врачом в городе работал. Там он вылечил какую-то шишку. Вот тот ему фотоаппарат и подарил. А мой дед отдал его отцу… Тогда это редкость была… почти роскошь.