Книга Не на ту напали, страница 88 – Людмила Вовченко

— Если вы трое не угомонитесь, я вас рассажу по разным концам дома, — сказала она.

— Как жаль, что у меня нет собственной кухни, — вздохнула Клара.

— У тебя и собственного ума временами не хватает, — отрезала Фиби и ушла обратно.

Натаниэль тихо рассмеялся.

Элеонора скользнула по нему взглядом.

— Не вздумайте привыкать. Здесь у всех острые языки.

— Это уже заметно.

— И как? Пугает?

— Наоборот.

— Конечно. Вы же один из тех мужчин, которым всё кажется увлекательным, пока не ударит по самолюбию.

Он посмотрел на неё долго.

Спокойно.

Потом сказал:

— А вы одна из тех женщин, которые бьют по самолюбию с поразительной точностью.

— Это опыт.

— И талант.

Клара, которая, по идее, уже должна была исчезнуть, театрально поднялась.

— Всё. Я ухожу. Я не железная. Я сейчас или начну аплодировать, или полезу с советами, а это уже будет перебор даже для меня.

— Иди, — сказала Элеонора.

— Уже иду. Но учтите, если завтра вы оба будете делать вид, что ничего не произошло, я начну орать.

— Ты и так часто орёшь.

— Но завтра это будет идейно.

Она ушла, прихватив свою тетрадь, а заодно и последнюю лепёшку.

Наступила тишина.

Не неловкая.

Хуже.

Тёплая.

Элеонора сидела, положив ладони на стол, и смотрела на лампу. Свет дрожал в стекле, на столе лежали крошки, за окном шелестел сад. В доме где-то стукнула дверь, затихли шаги.

Натаниэль сидел рядом.

Слишком рядом.

Достаточно, чтобы она чувствовала его тепло даже без касания.

— Вы молчите, — сказал он наконец.

— Я думаю.

— Это опасный момент?

— Для вас — возможно.

Он чуть повернул к ней лицо.

— Настолько?

Она посмотрела на него прямо.

— Да.

Пауза повисла между ними медленно, как тёплый воздух над свечой.

— Тогда, может быть, скажете, о чём именно вы думаете, чтобы я успел подготовиться?

Элеонора тихо усмехнулась.

— О том, что вы появились в моей жизни в момент, когда у меня и без того было слишком много проблем.

— А теперь их стало ещё больше?

— Нет. Теперь они стали… интереснее.

Он не отвёл взгляд.

— Это звучит опаснее, чем вы думаете.

— Я это уже слышала.

— От кого?

— От себя.

На этот раз улыбка всё-таки появилась у него на губах. Не насмешка. Не снисхождение. Просто тёплая, сдержанная улыбка человека, которому хорошо в этом моменте и который это не скрывает.

И вот от этого у неё внутри снова всё сдвинулось.

Совсем не вовремя.

Очень не к месту.

Но уже — неизбежно.

Он протянул руку.

Не к её лицу. Не по-хозяйски. Просто положил ладонь рядом с её ладонью на столе.

Ждал.

Элеонора смотрела на его пальцы секунду, другую, потом медленно перевернула свою ладонь и сама коснулась его руки.

Тихо.

Просто.

И от этого стало ещё тише.

— Это уже не очень похоже на осторожность, — сказала она.

— Вы хотели осторожности?

Она подумала.

Честно.

— Нет.

— Тогда я всё делаю правильно.

— Не спешите так радоваться.

— Уже поздно.

Она усмехнулась.

Но руки не убрала.

А потом и вовсе позволила ему наклониться ближе, а себе — тоже.

И когда он поцеловал её на этот раз, это уже не было ни случайностью, ни вспышкой, ни слабостью.

Это было решением.

Тёплым.

Глубоким.

Взрослым.

Не отчаянным, а спокойным в своей неизбежности.

Она ответила не сразу, а потом — полностью, уже не думая, как выглядит со стороны, не считая, не контролируя. Просто потому, что впервые за долгое время ей хотелось не защищаться, а быть рядом.