Книга Невеста с придурью, страница 7 – Людмила Вовченко

Потом они каким-то чудом договорились. Не о любви — о правилах. Свекровь не лезла в мастерскую с мокрыми тряпками и нравоучениями про «надо было выбрать бухгалтерию, а не кожу». Анна не трогала баночки с сушёными травами, развешанные в доме, и не комментировала фразы вроде «мы теперь хлеб едим только на закваске, дрожжи портят кишечник и карму». Обе соблюдали дистанцию, обе язвили, обе временами были невыносимы, и обе почему-то прекрасно понимали друг друга в главном: дом должен работать, еда — быть вкусной, вещи — полезными, а мужчина в центре этого хозяйственного урагана вечно не догоняет, насколько ему повезло.

— Илья когда приедет? — спросила свекровь.

— Сказал, к вечеру. Если клиент не утопит его в канализации.

— У него руки золотые.

— У него характер кисельный, мама.

— Не кисельный, а мягкий.

— Ты это называешь «мягкий», я — «сыночка-корзиночка». Разница в формулировке.

Свекровь наконец повернулась. Она была сухощавая, подтянутая, с хорошими скулами, прямой спиной и тем видом особенной женщины за пятьдесят, которая умеет и пирог испечь, и человека взглядом обнулить. Волосы собраны в узел, лицо без косметики, руки пахнут мятой, землёй и мылом. Мыло она варила сама — с травами, глиной, маслами, какими-то своими священными ритуалами, и Анна, к собственному изумлению, давно уже пользовалась именно им, потому что оно действительно было хорошим.

— Ты над ним издеваешься, — заметила свекровь.

— Потому что могу.

— Потому что любишь.

— Не драматизируй.

— Я? Это ты три часа выбирала цвет нити для его перчаток.

Анна посмотрела на стол, где лежала почти готовая пара мужских перчаток из мягкой тёплой кожи — серо-коричневых, с тёмно-рыжей подкладкой. Крупная мужская ладонь, длинные пальцы, крепкое запястье. Она делала их не на заказ. Просто так. Потому что прежняя пара у Ильи давно умерла смертью храбрых в подвале какого-то новостроя, а ему было всё равно. Он ходил в этих растянутых, потерявших форму обносках с тем спокойствием мужчины, который и в пакете из супермаркета способен выглядеть так, будто это концептуальный выбор.

Илья вообще был человеком безобидным. Не дурак, не лентяй, не хам. Высокий, плечистый, с хорошими руками сантехника, спокойным взглядом, тёмно-рыжими волосами и привычкой говорить «да ладно, разберёмся» даже тогда, когда всё уже горело. Он не умел ругаться красиво, не любил конфликты, избегал ссор, и иногда Анне хотелось либо поцеловать его, либо слегка придушить чем-нибудь мягким. Потому что мужчине с таким ростом, с такими плечами и с таким лицом грех быть настолько покладистым.

— У него вкус как у бетонной стены, — сказала Анна. — Если я не выберу цвет нити, он наденет что угодно.

— Вот и хорошо. Не придирается.

— Это не хорошо. Это бесит.

Свекровь подошла ближе, посмотрела на перчатки и довольно хмыкнула.

— Красивые.

— Я знаю.

— Скромность сегодня тоже не твоя сильная сторона?

— А зачем? У меня есть сильные стороны поинтереснее.

Свекровь вскинула бровь. Анна невозмутимо взялась за следующую выкройку.

Она любила свою работу до дрожи в пальцах. Любила не только кожу и мех — любила возможность сделать из чужой затёртой, уставшей вещи что-то красивое, удобное, живое. Любила придумывать детали, сочетать фактуры, искать не очевидное. Могла полночи просидеть над одной сумкой, выбирая, какой будет кант, какая пряжка, нужен ли здесь тонкий меховой край или будет слишком. Могла внезапно остановиться посреди ужина, схватить салфетку и начать рисовать, если в голову приходила новая форма клапана или необычный способ соединить кожаные полосы. У неё не было модного образования, громкого имени, дизайнерской студии и глянцевых интервью. Были руки, глаз, вкус и упрямство. Иногда этого хватало больше, чем дипломов.