Книга Невеста с придурью, страница 44 – Людмила Вовченко

— Ещё немного, — сказал он, — и госпожа решит, что здесь всё её.

Анна повернулась к нему.

— Упаси Бог. Я пока ещё не настолько безумна.

— Пока? — уточнил Жеро.

— Не подсказывай, — буркнула Беатриса. — Иди лучше в нижний двор. Кожа сама себя не повесит.

День шёл своим порядком. Анна перебирала полку в кладовой, сортировала сухие яблоки, переставляла горшки с жиром, морщилась на отсыревшие мешки и всё время думала. Где поднять полку выше. Как проветривать. Что можно уложить плотнее. Как сделать так, чтобы за каждой мелочью не рылись, как сороки в тряпках. Руки работали сами, голова выстраивала линии.

В какой-то момент она заметила, что Беатриса наблюдает из дверей. Молча. Не мешая. Просто смотрит.

Анна не подала виду, но внутри это отозвалось странно: будто её не стерегут, а уже взвешивают иначе. Не как бедствие. Как силу. Непонятную, спорную, но силу.

Потом был навес. Короба, верёвки, старые крюки, два разбитых ведра, один целый деревянный ящик, который уже полгода, по словам Алис, никто не открывал, потому что там «или гвозди, или крысы, а радости одинаково мало».

Анна как раз вытаскивала этот ящик, когда услышала тихий, надорванный кашель.

Не взрослый. Маленький.

Она замерла.

Кашель был откуда-то из дальнего конца дома, за стеной, где, как ей казалось, шли только крохотная каморка для запасной утвари и узкий проход к задней двери. Короткий, сухой, будто ребёнок старался кашлять тише, чтобы никто не заметил.

Анна выпрямилась.

Снова.

Теперь — ещё тише.

Как будто из-под одеяла.

Она повернула голову к Алис, которая как раз несла бельё через двор.

— У вас в доме кто-то болен?

Алис остановилась так резко, что край простыни едва не упал в грязь.

И сразу отвела глаза.

— Кто? — переспросила она, слишком быстро.

— Не изображай святую простоту, — отрезала Анна. — Я не глухая. Кто там кашляет?

Алис поджала рот, потом обернулась на дверь, потом снова на Анну.

— Никто, госпожа.

— Вот ведь удивительно. Никто кашляет, а я слышу.

— Вам послышалось.

— А тебе сейчас послышится, как я иду смотреть сама.

Анна шагнула к дому. Алис рванулась за ней почти с испугом.

— Не надо!

Анна обернулась.

Девушка стояла с мокрым бельём на руках, взъерошенная, сердитая и вдруг по-настоящему встревоженная.

— Почему?

Алис молчала две секунды слишком долго.

Потом тихо, будто сама не хотела, сказала:

— Потому что это девочка.

Анна не сразу поняла.

— Какая девочка?

Алис отвернулась.

— Его.

— Чья?

Алис подняла на неё глаза. И в них было не злорадство, не дерзость — неловкость.

— Господина Рено. Внебрачная.

Слова повисли в холодном воздухе.

Анна медленно выпрямилась.

Где-то внизу двора закричала коза. Ветер качнул край навеса. От корыта пахнуло ледяной водой.

— Сколько ей? — спросила Анна.

— Шестой год.

Шестой.

Ещё маленькая. Уже всё понимает.

— Почему она здесь прячется?

Алис прикусила губу.

— Она не прячется. Она… живёт здесь.

— В той каморке?

— Это не каморка. Там маленькая комнатка за задней стеной. Тёплая. Ну… не тёплая, конечно. Но не совсем чулан.

— Поразительная роскошь, — сказала Анна так тихо, что Алис вздрогнула.

Она уже развернулась к дому, когда Алис шёпотом бросила ей вслед:

— Не ходите сердитой. Она вас боится.

Анна остановилась.

— С чего вдруг?

— Ей сказали, что вы — жена её отца.