Книга Красавчик с изъяном, страница 62 – Анна Жнец

Спорить сейчас бессмысленно. Но время идет. И власть матери не вечна. Когда-нибудь трон займет она. И тогда все изменится. Однажды они все смогут вздохнуть свободнее.

Мор'Каэль

Тюремное подземелье было полностью разрушено, и его просто приковали к руинам. Как пса. На руках — браслеты, блокирующие магию, на горле — железный ошейник, а от ошейника к стене тянется цепь, до того короткая, что не дает даже подняться на ноги. Звенит при каждом движении, мешает, бесит.

Еду узнику не носили. Впрочем, о еде он думал в последнюю очередь. Все его мысли крутились вокруг недавних событий. Каждую оставшуюся у него секунду Мор'Каэль тратил на воспоминания и чувство вины. Всей душой он стремился к справедливости, хотел построить новый, лучший мир, но только замарал руки кровью. Сколькие погибли из-за его ошибки? В какой момент все покатилось в пропасть?

Теперь он здесь — ковыряет ногтем крошащийся камень, ибо ничего другого ему не осталось.

Мор'Каэль понимал, что умрет. Именно поэтому его и бросили среди развален, а не нашли отдельную камеру с надежной решеткой. Не кормили, не лечили, не дали даже жестяного ведра для нужды. Зачем? Для всех он уже покойник, а у покойников нет потребностей. Его оставили тут дожидаться казни — и, судя по всему, эта казнь будет скорой.

Ватным одеялом его накрыла апатия, но даже, погрузившись в свои мысли глубоко-глубоко, он услышал шаги в обрушенном коридоре. Его пробрал ледяной озноб. Это за ним.

Мор'Каэль попытался вспомнить, сколько времени провел на этих стылых камнях, но не смог довериться своим ощущениям: казалось, прошла целая вечность.

Когда темный силуэт приблизился, обретя черты женщины в черном балахоне, он вскинул взгляд и хрипло спросил:

— Уже?

И хотя колени подогнулись, а нутро сжалось в тугой узел, он — к своей гордости — сумел сохранить достоинство. Не унижался. Не молил о пощаде. Шел навстречу своей гибели, не склоняя головы, пусть его ноги и дрожали.

Это были его последние шаги. Последние секунды, когда глаза еще видели, уши слышали, а грудь под рваной рубахой поднималась в дыхании.

Всю дорогу Мор'Каэль думал о том, насколько мучительной и грязной окажется его смерть. Королева жестока. Его казнь станет назиданием для других, а значит, на легкий уход можно не надеяться. Вероятнее всего, его ждет что-то по-настоящему чудовищное.

Мор'Каэль содрогнулся. Он не хотел боли.

Каменный коридор тянулся бесконечно, но вскоре до его ушей донесся нарастающий гул.

Голоса.

У его смерти будет множество зрителей.

Через несколько тысяч тал и без того узкий туннель сжался еще теснее, и в его конце забрезжил смутный белый свет. С каждым шагом этот свет становился ярче и казался уже не белым, а золотистым.

В какой-то момент Мор'Каэль споткнулся и застыл, оглушенный внезапной догадкой. Она ударила, как хлыст. Он понял, что ему готовят, и все его тело покрылось холодным потом, хотя в пещере стало заметно жарче.

— Двигай, — карательница грубо пихнула его в спину.

Мор'Каэль тяжело сглотнул и продолжил переставлять онемевшие, едва державшие его ноги.

А свет впереди горел все ярче.

У выхода из пещеры, там, где еще лежала спасительная тень, их встретили две карательницы с длинными копьями. Острые наконечники подтолкнули Мор'Каэля к границе, за которой земля ослепительно сияла в солнечных лучах.