Книга За гранью дружбы, страница 46 – Сэлли Собер

Его взгляд темнеет, становится серьёзным. Он берёт моё лицо в ладони, смотрит прямо в глаза.

— Навсегда — это очень долго, Руся. Ты уверена? — Шутит, но одновременно полностью серьёзен.

— Уверена, — киваю, не отводя взгляда. — Я больше не хочу убегать. Хочу быть с тобой. Здесь. Сейчас. И потом. Всегда.

Он целует меня — на этот раз не шутливо, а глубоко, медленно, будто запечатлевая этот момент в памяти. Его губы тёплые, настойчивые, но бережные. Я отвечаю на поцелуй, запутываюсь пальцами в его затылке, прижимаюсь ближе.

Каждое прикосновение теперь ощущается иначе — не как случайность, не как мимолётный порыв, а как обещание. Обещание быть рядом, поддерживать, любить.

Матвей.

Семь лет спустя...

— Не переживайте, Тимофей Дмитриевич, всего несколько дней, и мы заберём у вас этих гавриков. — Жму руку отцу своей любимой жены.

— Да что ты, Матвеюшка, отдыхайте. Мы внукам всегда рады. Борька со мной на рыбалку давно напрашивался, сходим, а Варька с бабушкой уже запланировали пикник, рисование на асфальте и песочные замки с соседской девчонкой.

— Хорошо. Тогда буду спокоен. — Улыбаюсь, когда вижу Русю, счастливо выпархивающую из родительского дома.

— Всё, всех заранее поругала, так что они должны вести себя прилично. — Целует отца в щёку, и идёт в машину. Я тоже прощаюсь, и спешу следом.

Мы с Русланой поженились через пару месяцев после для "х". Через год у нас родился Борька, а ещё через год Варя. До футбольной команды осталось всего-то ничего...;)

— Всё, в следующий раз детей возьмём с собой. — Я завожу мотор, выезжаю на дорогу. — Им тоже пора привыкать к нашей традиции.

— Ну у нас традиция не только в походе, рысёнок. — Играю бровями, сжимая рукой её бёдро.

— Детям свойственно засыпать, Царёв. — Смеётся, закусывая нижнюю губу.

— Так как ты стонешь, весь лес в курсе, что мы занимаемся любовью. — Ползу рукой выше, ныряя под короткие шортики.

— В нашем последнем наборчике есть кляп. — Улыбается. — К тому же, можно и потерпеть. — Мужественно вскидывает подбородок.

— Это ты мне говоришь? — С трудом сдерживаю смех. — Ты главная нимфоманка этого города.

— Зато у тебя сил на других женщин не остаётся. — Щурится хитро. — Это мой хитрый план.

— Мне не нужны другие женщины, любовь моя... — Ускоряю автомобиль, желая поскорее оказаться наедине с женой вдали от города.

— Ага, поэтому ты взял новую секретаршу. Чем тебя секретарь не устраивал? — Тонкие бровки сдвигаются на переносице.

— Руся, ей шестьдесят. — Смеюсь, сворачивая к дороге в лес.

— И что? Любви все возрасты покорны. — Ей самой становится смешно, и она хохочет не сдерживаясь.

На первом месте для привала раскладываем палатку — Руслана за столько походов со мной уже делает это так же мастерски, как и я. Разводим костёр, готовим ужин. Я разливаю в бокалы вино.

— За нас? — Предлагаю, ударяя своим бокалом о бокал жены.

— За нас. — Соглашается. — За то, что ты напёр, а я поддалась. — Улыбается широко. — За то, что у нас теперь одна фамилия на двоих.

Мы пьём вино, болтаем о жизни, говорим друг другу о любви, засыпаем комплиментами. Вечер окутывает нас теплом и уютом — костёр потрескивает, воздух пахнет дымом и хвоей, а где-то вдалеке ухает филин.

— Помнишь наш первый поход? — спрашиваю, глядя на пламя. — Ты тогда чуть не спалила палатку, пытаясь разжечь костёр одной спичкой.