Книга Развод. В плюсе останусь я, страница 22 – Софа Ясенева

— Конечно.

— Ой, а его беременным можно? — спохватывается подруга, взглянув на меня.

— Там ничего такого нет, можно. Я зверобой не добавляю, — отвечает бабушка с лёгкой усмешкой, будто уже десятки раз слышала подобный вопрос.

Через пару минут на столе появляются вазочки с печеньем, конфетами, мёдом, горячие чашки с чаем. Мы устраиваемся за круглым деревянным столом, и я чувствую себя так уютно, словно вернулась в детство.

Моих бабушек и дедушек уже нет в живых, и вдруг я понимаю, как сильно мне не хватало вот такого простого внимания, заботы, тепла.

— Я вам не буду мешать? — спрашиваю я неуверенно.

— Что ты, — машет рукой Зоя Васильевна. — Что мне тут делать осенью? Огороды закончились, дачники поуезжали. Будет для кого суетиться на кухне да с кем поговорить. Плохо разве?

— Всё равно как-то неудобно…

— Ой, отстань-ка хоть, — бабушка ставит чашку так решительно, что чай чуть не выплёскивается. — Если бы было неудобно, я бы так Наде и сказала. За словом в карман не лезу. Так что давай заканчивай с этим.

— Постараюсь, — улыбаюсь, наблюдая за её живой жестикуляцией. — А уехать отсюда обратно на чём можно?

— Куда это ты собралась? — прищуривается она. — Только приехала.

— Мало ли… Я на всякий случай интересуюсь.

— На двух электричках надо ехать. Часов пять в одну сторону. Уж лучше Надю если что позвать, довезёт тебя. Да ты погоди, сейчас освоишься, уезжать не захочешь. У нас воздух такой, не чета вашему городскому. Спокойно тут, тихо.

— На жизнь деньги нужны будут, долго я не смогу тут оставаться.

— Я с тебя ни копейки не возьму, даже не думай, — бабушка качает головой и мягко касается моей руки. — Сама когда беременная была, мне женщина одна помогала. Теперь я тебе помогаю. И ты потом кому-то поможешь. Так и расплатишься со мной.

Я так растрогалась, что украдкой вытираю слёзы. От чужих людей не ожидаешь такого доброго к себе отношения, и от этого внутри становится теплее.

Вечером мы раскладываем постели. Дом наполнен тихими звуками, потрескивание печки, где-то за стеной скрипнула дверь, на улице слышно, как стучит дождь по крыше. Я засыпаю быстрее, чем ожидала.

Рано утром Надя уезжает, и мы с Зоей Васильевной остаёмся вдвоём. Я проверяю телефон, но связи нет.

— У нас тут проблема с этим, — спокойно говорит бабушка. — Надо если позвонить, так идти до переезда надо или ещё дальше, под провода. Зато хорошо, муж твой точно не дозвонится.

— Я всё же схожу после завтрака, — решаю я. — Надо предупредить в клинике, что меня не будет.

Позавтракав вкусной манной кашей без единого комочка, которую Зоя Васильевна подала с вишнёвым вареньем и кружкой свежего молока, я выхожу из дома. Сейчас, при свете дня, он кажется мне ещё более красивым. Невысокий, но крепкий. Не обшит модным сейчас сайдингом, а сохранил свою деревянную обшивку, выкрашенную в яркую зелёную краску. На солнце она чуть выгорела, но от этого дом кажется ещё теплее и живее. На окнах белые резные наличники с узорами, похожими на снежинки. На подоконниках — герань и фиалки в керамических горшках.

Едва я ступаю на крыльцо, под ноги бросаются несколько курочек, возмущённо кудахтая. Пернатые скачут так решительно, что я невольно отшатываюсь в сторону, прижимая ладони к животу.

— У меня для вас ничего нет, — растерянно сообщаю я.